И всё это — без единого звонка отцу.
Только чем выше я забиралась, тем чаще мне давали понять: зря стараешься, это место всё равно не для тебя.
А на майском совещании Алексей внезапно похвалил меня при всех.
В тот вечер я возвращалась домой так, будто из офиса вышла уже не та женщина, что утром. Впервые за много лет мне хотелось включить музыку погромче и тихо подпевать за рулём.
Совещание проходило при всём руководящем составе — около двадцати человек. И именно там Алексей, обращаясь ко всем сразу, произнёс слова, которых я от начальства не слышала, кажется, вечность.
— Хочу отдельно отметить финансовый блок, — сказал он. — Марина Сергеевна за выходные пересобрала годовой бюджет под новую стратегию. Сделано качественно. Признаюсь честно, я такого результата не ожидал.
Все головы за столом повернулись в мою сторону. Кто-то одобрительно кивнул. А я сидела, будто не до конца понимала, что это действительно происходит со мной.
Потом Алексей добавил:
— И раз Марина Сергеевна так уверенно справляется со сложными задачами, я намерен передать ей главный проект этого года. Запуск нового направления. Работа ответственная, серьёзная. Возьмётесь?
Что я могла сказать в комнате, где на меня смотрели два десятка людей? Конечно, я ответила, что справлюсь.
И после этих слов взгляды в зале изменились. Перед ними уже была не просто женщина, которую годами терпели рядом, а руководитель, которому генеральный публично доверил проект года. Я вышла из переговорной с одной мыслью: неужели дождалась? Неужели этот человек наконец увидел во мне не препятствие и не чужую фигуру, а профессионала?
Какая же я была наивная. Я снова позволила себе поверить.
После совещания Алексей попросил меня зайти к нему. Говорил он уже иначе — мягче, почти по-дружески, как будто между нами и правда началась новая страница.
— Марина, я же понимаю, что вы сильный специалист, — сказал он, наливая кофе в две чашки. Раньше такого жеста за ним не водилось. — Все наши прежние шероховатости — рабочие моменты, обычная притирка. Давайте забудем старое и начнём нормально. Этот проект может стать вашим большим прорывом. Вытянете — я сам первым поддержу ваше дальнейшее продвижение. Вы это заслужили.
Он говорил, а я слушала и чувствовала, как внутри понемногу отпускает тугой узел, который сжимал грудь семь лет. Мне было сорок девять. Я была взрослой женщиной, финансовым директором, человеком, привыкшим держать удар. И всё равно одно человеческое признание от руководителя оказалось для меня почти лекарством.
— Спасибо, — ответила я. — Я вас не подведу.
— Вот и отлично, договорились. — Он протянул мне распечатанные материалы. — Здесь вводные по проекту. Посмотрите внимательно.
В тот же вечер я всё изучила. И радость с лица сошла сама собой.
Красивым проект выглядел только в презентации. Сроки были сжаты минимум вдвое относительно нормального запуска. Бюджет поставили по самой нижней планке, без какого-либо запаса. Смежные подразделения уже сидели под завязку в других задачах, а выделенных людей не дали вообще. Любой, кто хоть раз запускал направление с нуля, сразу бы понял: так не работают. Это была не возможность. Это была ловушка, перевязанная праздничной ленточкой.
На следующий день я пришла к Алексею с расчётами. Показала реальные сроки, необходимую сумму, потребность в людях.
— Ну, Марина Сергеевна, это уже несерьёзно, — поморщился он. — Вы просите почти в два раза больше. Настоящий профессионал не выпрашивает ресурсы, а укладывается в поставленные рамки. Или вы уже сомневаетесь в себе? Я ведь при всех сказал, что верю в вас.
Он загнал меня в угол теми же словами, которыми вчера будто бы поддерживал. Отказаться теперь означало признать перед всей командой: не справилась ещё на старте, не потянула. И я согласилась на его условия. Именно этого он и ждал.
Но работать я всё равно взялась честно. Как всегда. Пересобрала план так, чтобы он хоть немного походил на реальный. Выбила у смежников несколько часов здесь, пару дней там. Лично влезла в каждый узкий участок, где могло сорваться. Я решила, что вытащу. Назло, вопреки, через невозможное — но докажу.
Только не сразу до меня дошло, зачем всё это было устроено. Публичная похвала, публичное доверие, громкие слова про шанс — всё это нужно было для будущего провала. Чтобы потом каждый помнил: Алексей ей поверил, дал главный проект, поддержал при всех, а она не оправдала ожиданий. Его похвала оказалась не признанием, а авансом под моё поражение.
Отец в те дни сам позвонил мне — что бывало редко. Спросил, как работа. Я ответила: всё хорошо, пап, мне поручили большой проект. В трубке повисла пауза. Потом он сказал только:
— Смотри, доченька.
И больше ничего не добавил. Он всегда лучше меня чувствовал людей.
Всё лето я тащила этот проект на себе. А в июле Алексей незаметно урезал мне бюджет.
В середине июля выяснилось, что денег стало ещё меньше — хотя изначально их и так дали впритык. Алексей подписал распоряжение: пятнадцать миллионов гривен из сорока переводились на «более приоритетное направление». На запуск мне оставили двадцать пять миллионов гривен. А двух самых нужных специалистов из команды тихо перекинули на другую задачу.
Я сразу пошла к нему.
— Алексей Павлович, вы забрали у проекта почти половину бюджета и вывели ключевых людей. При таких вводных запустить направление в срок невозможно физически. Это не эмоции и не мнение. Это простая арифметика.
— Марина Сергеевна, — произнёс он мягко, словно разговаривал с человеком, который переутомился и не соображает. — Послушайте меня по-человечески. Вам ведь сорок девять, верно? Такой проект — огромная нагрузка. Вы совсем себя не бережёте. Может, вам уже пора уступить?