У раковины хлопотала незнакомая полная женщина в пёстром домашнем халате. Она уверенно размахивала тяжёлым кухонным ножом, будто находилась у себя дома и распоряжалась здесь уже много лет.
— О, хозяйка наконец поднялась! — женщина обернулась и, даже не смутившись, вытерла влажные ладони о фартук Татьяны, который висел возле плиты. — А мы тут с утра порядок наводим, готовим по-человечески. Я пораньше выехала, пока дороги свободные. Думаю, накормлю детей нормальной домашней едой, а то они жалуются: всё на бегу, всё всухомятку, никакой заботы.
Татьяна сразу узнала её. Это была мать Юлии — Валентина Павловна. До этого они пересекались всего дважды: сначала во время знакомства семей, потом на свадьбе. Жила женщина в соседнем райцентре, работала комендантом в общежитии и производила впечатление человека, привыкшего командовать громко, без пауз и без возражений.
Из спальни почти тут же выпорхнула Юлия — румяная, довольная, в тонком шёлковом халатике.
— Доброе утро, мамочка! — протянула она ласково, даже не взглянув на свекровь. — Как же вкусно пахнет! Плов будет просто чудо. А то мы здесь совсем одичали без нормальной домашней кухни. Сейчас ещё Алёна с мужем и близняшками приедут, посидим все вместе, пообедаем по-семейному.
Татьяна застыла на пороге. Та вежливая улыбка, которую она машинально приготовила для незваной гостьи, исчезла с лица без следа.
— Доброе утро, — произнесла она ровно. — Юлия, объясни, пожалуйста, почему я узнаю о семейном обеде в собственной квартире уже тогда, когда на плите кипит казан? У меня на первую половину дня запланирована серьёзная видеовстреча с аудиторами. Мне нужна тишина, а не застолье с гостями и детьми.
Валентина Павловна скривила губы, явно недовольная тоном, и с громким стуком опустила крышку на казан.
— Что ещё за видеовстречи по субботам? — отрезала она. — Нормальные люди в выходной отдыхают. Мы к детям приехали, родню столько месяцев не видели. Дочь что, не имеет права принять своих близких в приличных условиях? Квартира большая, три комнаты, места всем хватит. Посидишь пару часов у себя за закрытой дверью, пока мы поедим, невелика беда.
— Это не гостиница и не банкетный зал, — Татьяна шагнула на кухню и положила ладонь на спинку стула. — Это моя квартира. И я сама решаю, кто и когда приходит в мой дом. Устраивать здесь шумные встречи с маленькими детьми в тот день, когда я работаю, без моего согласия никто не будет.
Юлия мгновенно вспыхнула. От её недавней приторной нежности не осталось ничего.
— Андрей здесь такой же хозяин, как и ты! — резко выпалила она. — Он твой сын, между прочим, и зарегистрирован тут с детства. Мы имеем полное право пригласить мою маму и сестру на субботний обед. Ты постоянно ведёшь себя так, будто занимаешь какой-то государственный пост. Сидишь дома сутками, никуда не выходишь, сама жизни не видишь и нам нормально жить не позволяешь!
На повышенные голоса из комнаты вышел Андрей. Он был заспанный, волосы взъерошены, футболку он натягивал прямо на ходу.
— Так, что происходит? — пробормотал он, переводя взгляд с матери на тёщу. — Мам, ну Валентина Павловна приехала, плов готовит. Сядем, поедим все вместе. Зачем сразу скандал устраивать?
— Андрей, будь добр, объясни своей жене и её матери элементарную вещь, — голос Татьяны стал жёстким и очень спокойным. — У этой квартиры один собственник. Это я. Твоя регистрация не превращает тебя во владельца и не даёт права делать из моего жилья проходной двор без моего согласия. Сегодня никаких семейных посиделок родственников Юлии здесь не будет.
Валентина Павловна с силой швырнула нож на стол. Металл ударился о доску так резко, что лезвие подпрыгнуло.
— Вот это благодарность! — загремела она. — Я поднялась в шесть утра, купила мясо на свои пенсионные деньги, ехала электричкой с пересадками, тащила сумки, чтобы меня тут с порога унижали? Андрей, ты вообще мужчина в этом доме или кто? Ты позволяешь матери издеваться над молодой семьёй? Они из-за неё каждую копейку считают, во всём себе отказывают, а она ещё права качает!
— Если они действительно во всём себе отказывают, — Татьяна повернулась к сыну, — тогда пусть покажут, сколько накопили на первый взнос. Семь месяцев прошло, Андрей. За жильё вы не платите, коммунальные платежи на вас тоже не висят, продукты всё это время в основном покупала я. Сколько денег у вас отложено? Открой банковское приложение и покажи выписку.
Андрей тут же отвёл глаза. Он уставился в пол, будто внезапно обнаружил на линолеуме необычайно важный узор.
— Ну… были расходы, — пробормотал он глухо. — Машину пришлось ремонтировать. Страховка. Юле пальто зимнее взяли. Ещё абонемент в фитнес-клуб оформили на год, там акция была, выгодно получалось…
— То есть ничего вы не отложили, — подвела итог Татьяна. — Потому что, когда крыша над головой достаётся бесплатно, еда сама появляется в холодильнике, а счета оплачивает мать, копить действительно необязательно. Гораздо приятнее называть меня человеком, который «просто сидит дома», и одновременно ждать, что я буду вас кормить, обслуживать и молчать.
— Да как ты вообще можешь такое говорить! — взвизгнула Юлия, сжав руки в кулаки. — Мы молодые! Мы хотим жить сейчас, а не когда состаримся! Ты обязана помочь сыну встать на ноги. У тебя три комнаты, доход хороший, зачем тебе одной столько пространства? Могла бы разменять квартиру и выделить Андрею его законную часть, если уж считаешь нас чужими!
После этих слов кухня будто окаменела. Даже кипящий казан на плите показался тише.
Валентина Павловна одобрительно качнула головой, поддерживая дочь. Андрей же побледнел и тревожно взглянул на мать. Он понял: Юлия сказала то, после чего прежний разговор уже невозможен.
Татьяна стояла прямо, не опуская глаз. На её лице не дрогнул ни один мускул. Ни обиды, ни растерянности, ни слёз. Всё, что копилось месяцами, вдруг сложилось в ясную, холодную и окончательную картину.
— Законную часть? — тихо повторила она. — Андрей, эта квартира была куплена на мои личные деньги после развода с твоим отцом и после продажи наследства, оставшегося мне от моих родителей. Никаких долей у тебя здесь нет. Не было и не появится. Но раз вы решили говорить со мной языком прав, обязанностей и претензий, тогда давайте закончим этот разговор честно.
Она подошла к холодильнику, сняла с магнитной доски маркер и повернулась к троим, которые теперь молчали.
— Сегодня суббота, — произнесла Татьяна отчётливо. — У вас есть ровно сорок восемь часов. За это время вы собираете свои вещи: одежду, обувь, документы, технику и всё, что действительно привезли сюда сами. В понедельник утром я вызываю мастера и меняю замки на входной двери. Все претензии по поводу моего решения можете предъявлять после того, как покинете мою квартиру.