Андрей появился минут на десять позже назначенного времени. Без всяких извинений взял себе американо, спокойно опустился на стул напротив и посмотрел на меня так, будто пришёл не разговаривать, а выносить приговор. По его лицу было понятно: за эти несколько дней Людмила Павловна успела как следует обработать сына и убедить его, что он благородный страдалец, избавившийся от неблагодарной и жадной жены.
— Привет, — бросил он с ленивым кивком. — Ну что, успокоилась? Осознала, что устроила истерику на пустом месте? Полину мы разместили в кабинете, твои вещи никто не выбрасывал. Мама, конечно, очень обижена, но если ты нормально извинишься…
Я не стала отвечать. Просто открыла сумку, вынула плотный конверт и аккуратно положила его перед Андреем.
— Это ещё что? — он криво усмехнулся. — Снова какие-то твои таблицы?
Усмешка держалась ровно до того момента, пока он не достал бумаги и не пробежал глазами первые строки. Потом выражение лица начало меняться. Самодовольство исчезало медленно, но верно. Сначала появилось недоумение, затем напряжение, а через минуту — самый настоящий страх. Андрей дважды перечитал итоговую сумму, задержал взгляд на печати юридической компании и поднял на меня глаза, ставшие непривычно растерянными.
— Один миллион семьсот двадцать тысяч? Ирина, ты вообще понимаешь, что пишешь? За что такие деньги?
— За ремонт, Андрей. За напольное покрытие, стены, сантехнику, кухню и всё остальное, чем теперь пользуетесь ты, твоя мама и твоя сестра. В претензии есть ссылка на пункт брачного договора. Ты его подписывал у нотариуса. И, насколько я помню, читал перед подписью.
— Но это же было для нас! — он почти сорвался на шёпот. — Мы семья были! Ты вкладывалась в наше будущее, а не давала мне деньги под расписку. Какие иски? Какие юристы? У меня нет такой суммы!
— Семьи больше нет, — сказала я спокойно. — Ты сам поставил точку, когда заявил, что разговор окончен, если я не принимаю ваши правила. Ты выгнал меня из квартиры, потому что так захотела твоя мама. Я твоё решение приняла. Теперь будь добр вернуть то, что вложено мной.
Андрей заметно побледнел. Свою финансовую ситуацию он знал прекрасно. Официальная зарплата — около пятидесяти шести тысяч гривен. Ипотека всё ещё висит. Чтобы выплатить мне больше полутора миллионов, ему пришлось бы лезть в новый огромный кредит, да ещё под тяжёлые проценты. Банк при такой нагрузке мог и не одобрить. Оставался вариант с залогом квартиры — именно тот, которого он боялся больше всего.
— Ирина, пожалуйста, — голос у него дрогнул, прежняя уверенность исчезла без следа. — Давай не будем доводить до этого. Я поговорю с мамой. Полина съедет хоть сегодня, честное слово. Ключи у мамы заберу. Возвращайся домой, и всё решим нормально.
— Нет, Андрей. Домой я не вернусь. У тебя есть тридцать дней на перечисление денег. Реквизиты указаны в конце претензии. Если суммы не будет, Дмитрий подаёт иск. Долг от этого никуда не исчезнет. А где ты возьмёшь деньги — продашь квартиру, перекредитуешься или найдёшь иной способ — это уже не моя проблема.
Я поднялась, оставила на столике купюры за свой кофе и вышла из кофейни. На улице я вдруг поняла, что дышу свободно. Так легко мне не было уже очень давно.
К вечеру началось ровно то, чего я и ожидала: звонки, сообщения, голосовые от свекрови. Сначала Людмила Павловна решила давить на чувство вины.
«Ирина, тебе самой не стыдно? Родного мужа обираешь до нитки! Ты полтора года жила в этой квартире бесплатно. Ещё спасибо скажи, что мы с тебя плату за проживание не требовали!»
Я не поленилась и записала ей ответ.
«Людмила Павловна, мы с Андреем были супругами, а не арендодателем и квартиранткой. Никакого договора найма не существовало, счетов за проживание мне никто не выставлял. Зато без моих вложений ваш сын до сих пор выплачивал бы ипотеку за голые стены и параллельно снимал бы угол, потому что жить там было невозможно. На этом всё».
После этого она замолчала.
Следующие три недели для Андрея превратились в пытку. Он звонил по нескольку раз в день, встречал меня у офиса, то просил по-хорошему, то обвинял в бессердечии. В какой-то момент даже обратился к адвокату. Уже позже он сам признался: адвокат внимательно изучил договор, претензию, чеки и переводы, а потом посоветовал не спорить, а искать деньги.
Когда Андрей окончательно понял, что уйти от обязательств не получится, он выбрал единственный рабочий вариант.
Ему удалось найти банк, согласившийся перекредитовать остаток ипотеки и одновременно выдать дополнительную сумму под залог той же квартиры. После ремонта жильё оценили примерно в шесть миллионов восемьсот тысяч гривен, так что залог с запасом покрывал и старый долг, и мою компенсацию. Новый кредит закрыл прежнюю ипотеку и обеспечил выплату, которую он должен был перечислить мне.
На двадцать девятый день вся сумма поступила на мой счёт.
Ещё через два месяца нас официально развели.
Сейчас я сижу на балконе уже своей новой квартиры. Возвращённые один миллион семьсот двадцать тысяч гривен стали первым взносом, недостающую часть я оформила в ипотеку. Свою однокомнатную квартиру я так и не продала — ту самую, которую Андрей уговаривал вложить в наше «семейное гнездо». Теперь она сдаётся, и арендная плата закрывает почти половину ежемесячного платежа. Моё новое жильё немного меньше квартиры бывшего мужа, зато здесь каждая стена принадлежит только мне. На экране ноутбука открыт свежий финансовый отчёт, рядом стоит чашка уже остывшего кофе.
От общих знакомых я знаю, что теперь больше половины зарплаты Андрей отдаёт банку по залоговому кредиту. Полина прожила у него около полугода, потом залила дорогой пол водой из сломавшейся стиральной машины и перебралась к новому парню, оставив брата разбираться с вздувшимися досками. Людмила Павловна до сих пор рассказывает родственникам про бывшую невестку-хищницу, которая якобы разорила её бедного мальчика.
А я закрываю ноутбук и улыбаюсь. Цифры не умеют лгать. В отличие от людей. И как же хорошо, что я давно привыкла доверять не словам, а документам.