Три последующих дня Андрей ходил по квартире молча, будто я нанесла ему личное оскорбление. Всем видом показывал: он смертельно задет. По его мнению, я оказалась бессердечной, мелочной и слишком привязанной к своим удобствам.
Я всё ещё рассчитывала, что он успокоится, подумает трезво и увидит ситуацию иначе. Но я слишком легкомысленно отнеслась к тому, насколько сильно на него давит мать.
Во вторник я работала дома. У меня шло тяжёлое онлайн-совещание с подрядчиками: мы разбирали смету по большому объекту, сверяли позиции, спорили по цифрам. И тут из прихожей донёсся резкий хлопок входной двери. Я сняла гарнитуру, извинилась перед участниками и вышла из комнаты.
В коридоре стояла Людмила Павловна. Рядом с ней — Полина, нагруженная двумя огромными чемоданами и спортивной сумкой.
— Заходи, Полиночка, — распоряжалась свекровь так, словно была у себя дома. — Вещи сразу неси в эту комнату.
И она указала прямо на мой кабинет.
— Объясните, что здесь происходит? — я остановилась перед ними, перекрыв проход.
— А происходит то, что должно было произойти, — вызывающе ответила Людмила Павловна. — Моя дочь приехала пожить у брата. Андрей разрешил. Он здесь хозяин. Так что не стой на дороге.
Я молча достала телефон и позвонила мужу. Ответил он не сразу, будто уже понимал, о чём пойдёт разговор.
— Андрей, — произнесла я ровно. — Твоя мать и Полина стоят у нас в коридоре с чемоданами. Ты действительно согласился на её переезд, даже не обсудив это со мной?
На том конце повисло тяжёлое молчание.
— Ирин… ну мама настояла, — наконец выдавил он. — Я не смог отказать. Полине правда некуда идти. Давай ты сейчас просто не будешь начинать. Вечером спокойно поговорим. Уступи, пожалуйста.
Я отключила звонок. Посмотрела на Людмилу Павловну. На её лице уже расползалась довольная улыбка: она была уверена, что победила.
— Людмила Павловна, Полина здесь жить не будет, — сказала я. — Чемоданы можете оставить в прихожей, пока она подыщет себе жильё. Но в мой кабинет никто не войдёт.
Минут через тридцать примчался Андрей — мать, конечно, успела его вызвать. К этому моменту я уже перенесла ноутбук на кухню и снова открыла рабочий отчёт. Стоять сторожем у чужих чемоданов я не собиралась. Именно тогда Людмила Павловна и выдала ту фразу, после которой всё окончательно стало ясно: я, оказывается, в этой квартире всего лишь гостья, никаких прав у меня нет, а комнату я обязана освободить.
Андрей поддержал её. Не меня — её. Он выбрал тишину, материнское одобрение и собственное удобство, одним движением перечеркнув и меня, и всё, что я вложила в этот дом.
— У вас есть полчаса, чтобы подумать, — произнесла я, глядя мужу прямо в глаза. — Если через тридцать минут чемоданы всё ещё будут здесь, я сама выставлю их на лестничную площадку. Это наша квартира, а не бесплатная гостиница для родственников.
— Андрюша, ты почему молчишь? — Людмила Павловна толкнула сына в плечо. — Она твою сестру выгоняет, а ты стоишь как чужой!
— Ты вообще себя слышишь? — сорвался Андрей. — Ирина, если тебе что-то не нравится, собирай вещи и уходи! Это моя квартира!
Он сказал это громко. При матери. При сестре. Даже не попытался смягчить тон.
Значит, решение было принято давно. Просто сегодня он наконец произнёс его вслух.
Я не стала кричать, швырять чашки или падать в слёзы. Внутри будто щёлкнул переключатель: эмоции ушли на второй план, включился холодный расчёт. Я достала с антресоли дорожный чемодан и начала собираться.
За сорок минут в него легли вещи на первое время, косметика, документы, рабочий ноутбук и зарядки. Потом я сняла с полки папку, где хранились чеки, выписки и брачный договор.
Людмила Павловна с Полиной уже устроились на кухне и громко обсуждали, куда передвинут стол и как удобнее поставить раскладушку. Андрей стоял в прихожей, скрестив руки на груди. В его взгляде перемешались раздражение, вина и ожидание. Он, кажется, всё ещё надеялся, что я расплачусь, испугаюсь и начну просить прощения.
— В кабинете остаются компьютер, монитор и кресло, — сказала я. — Все чеки на технику у меня. На неделе приеду и заберу остальное. И не дай бог кто-то к этому прикоснётся.
Я взяла с тумбочки связку ключей и положила её в сумку.
— Всего хорошего, — сухо произнесла я.
Затем перешагнула через чемодан Полины и вышла из квартиры.
В тот же день я нашла себе нормальное жильё в центре. Аренда была недешёвой, но моей зарплаты и дохода от сдачи собственной однокомнатной квартиры хватало с большим запасом. Вечером я написала Дмитрию — юристу, который когда-то работал в нашем холдинге, а потом открыл частную практику.
Утром в среду мы встретились у него в офисе.
— Ну что, Ирина, ситуация до боли типичная, — сказал Дмитрий, быстро просматривая договор и банковские выписки. — Но документы у тебя отличные. Брачный договор заверен нотариально, переводы идут с назначением платежа, чеки на материалы оформлены на тебя, адрес доставки совпадает с квартирой мужа. Общая сумма вложений — один миллион семьсот двадцать тысяч гривен.
— Что теперь делать? — спросила я. — Дарить ему эти деньги я не собираюсь. Свой выбор он сделал.
— Подаёшь на развод, — спокойно ответил Дмитрий. — Я готовлю досудебную претензию с требованием компенсации по пункту договора. Даём тридцать дней на добровольную выплату. Если откажется — идём в суд и просим наложить обеспечительные меры на квартиру. Позиция сильная, взыскание вполне реально. Судебные расходы тоже включим в сумму требований.
Мы сразу составили претензию. В тот же день было подано заявление о разводе. Дмитрий приложил копии всех чеков, детализацию банковских переводов и расчёт процентов на случай просрочки.
В пятницу вечером я отправила Андрею короткое сообщение: «Нам нужно встретиться. Завтра в два, кофейня на Садовой».