— Три месяца — это целая жизнь! — немедленно подхватила Валентина Сергеевна, будто только и ждала повода. — Тогда я ещё на ногах держалась, а теперь колено простреливает так, что искры из глаз. По утрам голова ходуном ходит, словно меня всю ночь на карусели крутили. Врачи ясно сказали: свежий воздух, тишина, процедуры и лечебные грязи. А в Полтаве как раз путёвка освободилась, по знакомым предложили, между прочим. Всего сорок восемь тысяч гривен за три недели. Для тебя, владелицы цветочного царства, это же мелочь, даже не расход!
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он наконец отлип от микроволновки, подошёл ближе и, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно произнёс:
— Мам, ну Ирина ведь не просто так говорит… Мы машину хотели менять, старая уже на честном слове ездит. Да и в магазине сейчас провал по продажам, сезон просел.
Валентина Сергеевна уставилась на сына так, словно тот внезапно заговорил на языке, которого в природе не существует.
— Машина — кусок железа, Дмитрий! — всплеснула она руками. — А мать у тебя одна. Или тебе спокойно будет, если я до холодов не доживу? Ириночка, ты же у нас не скряга, я знаю. Вчера видела у тебя в соцсетях — опять какие-то голландские цветы привезли, редкость редкая. Значит, на букеты средства находятся, а на здоровье родной матери — нет?
Она произносила это с такой железобетонной правотой, что я на секунду и правда ощутила себя человеком без сердца. У Валентины Сергеевны был редкий дар: любое разумное «нет» в её исполнении превращалось в чудовищное предательство. Но сейчас внутри у меня будто щёлкнул выключатель. То ли из-за разбитой вазы под ногами, то ли из-за Дмитрия, который опять начал незаметно исчезать за моей спиной.
— Ладно, Валентина Сергеевна, — сказала я, медленно выдыхая и опуская плечи. — Тогда сделаем по-семейному. Раз уж вы уверены, что близкие люди обязаны поддерживать друг друга, не считая денег, я готова оплатить вам поездку в Полтаву.
Свекровь мгновенно расцвела. Уже через секунду она принялась расстёгивать чемодан и вытаскивать оттуда старый купальник, которому было лет пять, не меньше.
— Вот! — торжествующе заявила она. — Я знала, что ты у нас умница! Дмитрий, слышал? Жена у тебя просто клад!
— Только есть один небольшой нюанс, — спокойно добавила я.
Дмитрий застыл, сразу уловив в моём голосе что-то опасное.
— Если в нашей семье принято свободно распоряжаться общим имуществом, — продолжила я, — то мы решили выставить на продажу ваш участок за городом. Тот самый, который зарос бурьяном по пояс и на котором вы уже десятый год собираетесь построить баньку.
В комнате стало так тихо, что, казалось, даже осколки вазы перестали похрустывать под ногами. Валентина Сергеевна замерла, сжимая в руках выцветший купальник.
— Какой ещё участок? — медленно спросила она.