Тяжёлая ваза из хрусталя, которую я много лет оберегала почти как семейную реликвию, с низким звоном ударилась о кафель и рассыпалась россыпью острых блестящих кусочков. Всё произошло в ту секунду, когда свекровь без малейшего смущения сдвинула её с комода, освобождая место для своего громадного потрёпанного чемодана. Валентина Сергеевна даже плечом не повела. Она только повернулась ко мне, довольно потёрла пухлые ладони, и в её обычно ледяных глазах горел какой-то тревожный, почти болезненный восторг.
— Ой, Ирина, тоже мне беда! Купишь другую, ещё дороже и красивее, — отмахнулась она, будто на полу лежали не обломки дорогой для меня вещи, а обычный мусор. — У меня, между прочим, дела посерьёзнее. Я уже созвонилась с клиникой: завтра поедем на полное обследование, а потом сразу в санаторий. Оплату возьмёшь на себя, мы ведь семья. И не смотри так мрачно. Я же стараюсь не ради себя, а ради твоего Дмитрия: ему нужна здоровая бабушка.
Я застыла на пороге гостиной и почувствовала, как внутри медленно поднимается холодная тяжесть. Мой муж Дмитрий в этот момент сделал всё возможное, чтобы слиться с кухней. Он стоял у столешницы и с таким видом изучал инструкцию к новой микроволновке, словно от этого зависела судьба человечества. У Дмитрия был редкий талант: как только его мать начинала наступление, он мгновенно превращался в предмет интерьера — тихий, незаметный и почти прозрачный.
Валентина Сергеевна вообще была человеком масштабным, громким и уверенным в собственной правоте. Мою маленькую цветочную лавку она воспринимала не как дело, куда я вкладывала силы, деньги и душу, работая по двенадцать часов без выходных, а как волшебный источник наличных. Стоило ей чего-то захотеть, она считала: достаточно произнести слово «родня», и чужой кошелёк обязан распахнуться сам собой. В её понимании семья означала не поддержку и заботу, а право пользоваться мной без ограничений.
— Санаторий? — переспросила я и осторожно прошла вперёд, стараясь не наступить на острые осколки. — Валентина Сергеевна, всего три месяца назад мы оплатили вам курс массажа и обследование в диагностическом центре. Тогда вы уверяли, что чувствуете себя превосходно.
Свекровь театрально прижала руку к боку и тяжело опустилась на диван; тот жалобно скрипнул под ней.
— Тогда всё было совсем иначе, — протянула она, явно готовясь выдать новое объяснение.