— Эту квартиру я получила в наследство от родной тёти, — отчеканила Кристина. — Причём за два года до нашей росписи в РАГСе. Поэтому юридически ты к ней не имеешь ни малейшего отношения. Вообще никакого. Хочешь — зови полицию, участкового, хоть спасателей из ГСЧС. Любой из них повторит тебе то же самое. А временную регистрацию я завтра же сниму.
По ту сторону двери началась сердитая суета. Кто-то с размаху задел ногой один из чёрных пакетов. Внутри жалобно брякнули флаконы с дорогим мужским парфюмом.
Сверху вдруг гулко хлопнула соседская дверь. Затем по лестнице послышалось тяжёлое шарканье. Тамара, соседка с верхнего этажа, обладала удивительным даром: она всегда «случайно» выходила выбрасывать мусор именно тогда, когда на площадке назревало что-нибудь любопытное.
— Ох ты ж, Господи, — прокатился по подъезду её низкий, звучный голос. — Денис, соседушка, это ты тут собрание жильцов устроил на весь дом? И что за завалы такие? Тут же пройти невозможно. Кто в наш старенький мусоропровод такие громадные мешки пихать собрался? Он ведь намертво забьётся!
— Это не мусор! — зло бросил Денис. — Идите, куда шли, Тамара Владимировна. Вас это не касается.
— Так я как раз мусор вынести вышла, милый, — невозмутимо ответила соседка. — А барышня рядом с тобой кто? Племянница из села нагрянула? Тапочки у неё забавные, розовенькие. Только лежат они, гляжу, прямо на мешках с хламом.
Валерия резко втянула воздух, словно её ударили.
— Значит, ты мне всё время врал! — сорвалась она на визг. — Нищий! Голытьба! У тебя даже нормальной регистрации нет! Ты всё это время жил у жены на птичьих правах!
— Валерия, ну тише, я всё улажу… Зая, подожди, не кипятись!
— Сам ты зая! — выкрикнула она. — Сам и таскай свои тюки! И гардеробную себе из этих мусорных мешков сооруди!
По бетонным ступеням застучали быстрые, злые каблуки. Валерия почти бегом понеслась вниз, оставив розовые тапочки с пушистыми помпонами на чёрных пакетах — как памятник всем несбывшимся мечтам о чужой квартире.
— Валерия! Стой! Ты куда среди ночи?! — крикнул ей вслед Денис.
Ответом стал лишь оглушительный удар тяжёлой подъездной двери.
Тамара откровенно хмыкнула.
— Нервные нынче девицы пошли. Чуть что не по ним — сразу в побег. А ты, Денис, и правда убрал бы свои пожитки, пока беды не вышло. Проход загородил, ещё пожарные придут — штраф выпишут.
Кристина отошла от двери и направилась на кухню. Налила воду в электрочайник и нажала кнопку. Прибор загудел, зашумел, набирая кипение, и этот ровный звук почти полностью перекрыл ругань, доносившуюся с лестничной клетки.
Денис ещё минут пятнадцать бил кулаком в металлическую дверь. Сначала требовал впустить его хотя бы переночевать. Потом грозился судами, адвокатами, жалобами и всеми возможными карами. Когда силы закончились, тон изменился: он начал просить. Вспоминал их отпуск трёхлетней давности, говорил, как им тогда было хорошо. Жалобно уверял, что та девчонка — всего лишь глупость, минутное помутнение, ошибка, которую он уже понял и раскаялся. И, конечно же, всё это время он любил только Кристину.
Кристина не произнесла ни слова. Она сидела за кухонным столом и смотрела в окно, за которым медленно густели тёмно-фиолетовые октябрьские сумерки.
Потом за дверью раздалось тяжёлое волочение. Денис, громко сопя и сквозь зубы осыпая всё вокруг грязными проклятиями, потащил огромные чёрные мешки к лифту. Один за другим. Ему пришлось сделать пять ходок.
Прошёл месяц.
Октябрь окончательно вступил в свои права: город сутками поливало холодными дождями, асфальт блестел, деревья стремительно лысели. Денис снял крохотную прокуренную комнату в старой коммуналке где-то на окраине. Валерия заблокировала его номер в тот же вечер и больше ни разу не объявилась.
Сам Денис пару раз пытался подкараулить Кристину у подъезда, когда она возвращалась с работы. Заводил всё ту же заезженную пластинку: мол, они ведь не чужие люди, столько лет вместе, отношениям надо дать ещё один шанс. Кристина проходила мимо, не замедляя шага и даже не поворачивая головы.
Чуда не случилось, никто внезапно не стал другим человеком. Денис по-прежнему был искренне уверен, что его обидели, обманули и лишили имущества, которое он почему-то считал своим законным. Кристину он теперь называл жадной и расчётливой женщиной, не сумевшей оценить его «огромный вклад» — в особенности тот самый роскошный ламинат, уложенный собственными руками. Галина Сергеевна регулярно публиковала в соцсетях длинные гневные тексты о неблагодарных меркантильных невестках, которые ломают судьбы хорошим мужчинам.
В одну субботу утром Кристина решила устроить большую уборку. Без спешки прошлась влажной тряпкой по полкам и шкафам, вытерла пыль с подоконников, до сияния натёрла зеркало в прихожей.
У входной двери она задержалась.
На металлическом косяке всё ещё виднелись глубокие кривые царапины. Их оставила дрель слесаря Аркадия, когда тот решительно высверливал старый итальянский замок.
Кристина провела пальцем по холодному шершавому металлу, внимательно посмотрела на повреждённое место, будто прикидывая объём работы. Потом спокойно сполоснула тряпку под краном и пошла вытирать пыль в гостиной.
Завтра после обеда она зайдёт в строительный магазин, выберет маленькую банку краски по металлу точно в цвет двери и аккуратно закрасит эти следы.