— Выпей, — мягко произнёс он, пододвигая к ней бокал. — Тебе сейчас нужно хоть немного прийти в себя.
Наталья собиралась мотнуть головой и оттолкнуть его руку, но пальцы будто перестали слушаться. Она взяла бокал и сделала глоток, потом ещё один. Коньяк обжёг горло, разлился внутри тяжёлым теплом. Она пила слишком быстро, почти жадно, пока в висках не загудело, а комната не начала медленно качаться перед глазами.
— Ты… как всегда, — невнятно выговорила она, покачнувшись. — Всегда знаешь, чем меня сломать.
Дмитрий едва заметно улыбнулся. Он подхватил её за руку и повёл наверх, не торопя, но и не отпуская. Наталья не стала вырываться. Сил спорить больше не оставалось. В спальне он уложил её на кровать, осторожно коснулся застёжек на её одежде, снял с неё лишнее, и вскоре она ощутила рядом его тепло, его уверенные прикосновения, знакомые до боли.
Он касался её плеч, волос, губ. Наталья пыталась отвернуться, пыталась удержать в памяти всё, за что презирала этого человека, всё, что он разрушил. Но тело предательски вспоминало другое: прожитые рядом годы, привычную близость, давно забытое ощущение, что рядом есть мужчина. Слишком долго она держалась одна. Слишком долго убеждала себя, что ей никто не нужен.
В какой-то момент сопротивление в ней надломилось. Она закрыла глаза, судорожно втянула воздух и сама потянулась к нему, будто падала в пропасть, понимая, что остановиться уже не может.
Когда Наталья очнулась, за окном стояла непроглядная ночь. Голова болела так, словно её сдавили обручем, язык прилип к нёбу, во рту пересохло. Рядом, на сбитой простыне, спал Дмитрий. Он лежал без одежды, спокойно и безмятежно, тихо дыша во сне.
Наталья с отвращением зажмурилась, а потом снова посмотрела на него: на расслабленное лицо, растрёпанные волосы, беззащитно раскинутую руку. Как она могла допустить это? Как снова поверила этому тёплому голосу, этим фальшивым ласкам? И зачем, зачем она позволила себе столько выпить?
Она потянулась к халату, висевшему на спинке стула, но пальцы замерли в воздухе. У самой двери ей почудилось движение. Едва заметное, словно тень отделилась от темноты.
Наталья медленно повернула голову.
В дверном проёме стоял Артём.
Он прислонился плечом к косяку и смотрел прямо на неё. В его взгляде не было ни потрясения, ни ярости. Только ледяное, страшное спокойствие. Лицо было разбито ссадинами, одежда порвана, испачкана, но держался он ровно. В нём чувствовалась такая сила, которую не смогли раздавить ни боль, ни всё пережитое.
Халат выпал из ослабевших пальцев Натальи.
— Артём?.. — прошептала она одними губами и сделала к нему шаг, даже не осознавая, что стоит перед ним обнажённая. — Ты… ты живой? Я ждала…
Он ничего не сказал. Лишь усмехнулся — той самой короткой усмешкой, которую она помнила слишком хорошо, — и перевёл взгляд на спящего Дмитрия. На его тело, на разбросанную по полу одежду, на скомканную постель.
— Вижу, — тихо произнёс Артём.
— Не думай… Артём, это не… я…
Он шагнул ближе, резко притянул её к себе и поцеловал. Это был поцелуй без нежности и без надежды — первый после всего и последний навсегда. Наталья задохнулась в его руках, но он почти сразу отпустил её. Его лицо снова стало жёстким, чужим.
— Прости, что тогда был груб, — сказал он ровно. — Но слово я сдержал. Я пришёл. Только от тебя теперь пахнет другим мужчиной.
Наталья раскрыла рот, но не сумела произнести ни звука.
Артём больше ничего не ждал. Освободившись от всех обещаний, которые связывали его с ней, он развернулся и бесшумно ушёл в коридор, разрывая последнюю тонкую нить между ними.
Глава 36