— Этот пылесос обошелся всего в тысячу двести гривен. А ремонт старого потянул бы минимум на шестьсот, и никто бы не дал гарантии, что он снова не сломается через неделю.
— Ты опять не слышишь, о чем я, — упрямо сказал Денис. — Мама говорит, что к деньгам надо относиться осторожнее.
Тогда Валерия еще не догадывалась о самом важном: Лариса Павловна и ее сын разговаривали по телефону каждый вечер, именно в то время, когда она укладывала Егора спать.
Поначалу ее просто насторожило, что Денис стал выходить с мобильным то в подъезд, то на балкон. Разговоры были тихими, короткими, будто он не хотел, чтобы она слышала хотя бы обрывки фраз.
— По работе, — бросал он каждый раз, когда Валерия спрашивала.
Она верила. Или, скорее, не хотела проверять. Потом она не раз вспоминала это как собственную наивность.
А вскоре Лариса Павловна оформила пенсию и переселилась поближе. Сняла жилье буквально в соседнем доме.
— Так удобнее будет помогать с внуком, — торжественно сообщила она.
Но Валерия очень быстро поняла: помощь была лишь предлогом. На самом деле свекровь получила возможность наблюдать за каждым ее движением.
Вечер, после которого все окончательно посыпалось, Валерия запомнила до мелочей. Был четверг, почти одиннадцать ночи. Егор уже спал, а она сидела в спальне с ноутбуком и доделывала рабочий отчет. После декрета Валерия вышла на удаленку и хваталась за любую возможность заработать.
Денис в это время устроился в гостиной. Но вдруг резко поднялся, прошел на кухню и кому-то позвонил. До Валерии донесся глухой голос, потом торопливые шаги.
Через минуту он появился в дверях. Лицо у него было белое, губы подрагивали.
— Валерия, — произнес он так, будто собирался объявить приговор. — Ты вчера сапоги купила?
— Купила. Те самые, которые показывала тебе на сайте. Они были по акции.
— За четыре тысячи гривен?
— За две тысячи восемьсот, Денис. Скидка же была.
— Мама сказала, что там в чеке было четыре тысячи. Она видела его у тебя в сумке, когда днем заходила посидеть с Егором.
Валерия медленно закрыла ноутбук.
— Она что, копалась в моей сумке?
— Не копалась, — раздраженно отмахнулся Денис. — Хотела положить туда лекарства для Егора.
— Денис, это уже за гранью. Никто не имеет права лезть в мои личные вещи. Даже твоя мать.
— Сейчас не об этом речь, — перебил он. — Мы договаривались откладывать на машину. А ты берешь и тратишь деньги на сапоги.
Валерия несколько секунд смотрела на него молча. Потом заговорила ровно, хотя внутри все кипело.
— Я работаю. Моя зарплата — четырнадцать тысяч гривен. Из них восемь каждый месяц уходят на продукты, бытовые мелочи и на Егора. Твои деньги — на ипотеку и коммуналку. Эти сапоги я оплатила из премии за переработки. Из своих денег. И да, я имела на это право.
Денис стиснул зубы. Валерия уже знала это выражение его лица: так он выглядел, когда возразить было нечего, а Лариса Павловна еще не успела подсказать подходящую формулировку.
В тот раз он ничего не ответил. Просто развернулся и вышел.
Через месяц Денис подал на развод.
В документах все выглядело пристойно и почти благородно: «утрата доверия», «различие взглядов на ведение семейного бюджета», «невозможность дальнейшего совместного проживания».
Валерия спорить не стала. Она смотрела, как он с холодным, чужим лицом складывает вещи в спортивную сумку, и неожиданно для самой себя чувствовала не боль, а облегчение. Будто из комнаты наконец вынесли тяжелый шкаф, который годами перекрывал воздух.
Когда за Денисом захлопнулась дверь, она присела рядом с сыном.
— Папа теперь будет жить отдельно, — тихо сказала Валерия. — Но он все равно станет к тебе приходить.
Егор опустил глаза.
— Бабушка сказала, что ты сама его выгнала, — прошептал он. — И что ты жадная. Папе даже на носки денег не давала.
Валерия зажмурилась. Тогда она еще не знала, что Лариса Павловна уже отмечала свою победу.
Спустя неделю после развода Валерия случайно наткнулась в соцсетях на публикацию одной из подруг бывшей свекрови.
«Моя дорогая Ларисочка! Какое счастье, что сын наконец вернулся домой! Теперь снова будешь баловать его, как маленького».
Под подписью было фото: празднично накрытый стол, Денис с неловкой улыбкой и Лариса Павловна в новом халате, сияющая так, будто выиграла главный приз.
Суд назначил алименты — четыре тысячи гривен в месяц. Денис принес справку, по которой его доход составлял шестнадцать тысяч.
Валерия прекрасно знала: в действительности он получал около сорока восьми тысяч. Но доказать это оказалось невозможно. Зарплата шла наполовину в конверте, а адвокат, которого она наняла в долг, только развел руками и сказал, что без документов суду предъявить нечего.
Пришлось выкручиваться самой.
Валерия брала корректуру сразу в трех издательствах, писала тексты на заказ, вычитывала чужие диссертации и спала по четыре часа в сутки. Иногда она засыпала прямо над ноутбуком, а утром просыпалась от будильника с ощущением, будто ночь вообще не наступала.
Но Егор был накормлен, обут, одет по сезону и не пропускал футбольные тренировки. Для Валерии это было главным.
А потом начался настоящий спектакль.
Примерно через полгода после развода Валерия зашла к своей подруге Кате и застала ее с телефоном в руках. Та смотрела сторис и, увидев Валерию, сразу протянула ей экран.
— Ты только глянь, — сказала Катя с изумлением. — Твоя бывшая свекровь теперь почти звезда интернета. Ну, до миллионера ей еще далеко, но старается.
На экране красовалась Лариса Павловна. На голове — строительная каска, в руке — указка, за спиной — свеженькая кухня, будто из рекламного каталога.
«Дорогие мои, сегодня покажу вам наш новый гарнитур! Натуральный итальянский массив, орех, сто двадцать тысяч гривен. Сын сказал: мама, ты это заслужила. И я правда заслужила! Двадцать лет прожила в этой конуре, а теперь у нас будет красота!»
Валерия смотрела на экран и не могла поверить в происходящее. Итальянская кухня. Сто двадцать тысяч гривен. Откуда у Дениса взялись такие деньги, если в суде он изображал почти бедняка с официальной зарплатой в шестнадцать тысяч гривен?