Ноябрьский ливень мелко и настойчиво стучал по жестяному отливу, расплывая по мокрому стеклу огни вечернего спального массива.
Валерия сидела на кухне, забравшись с ногами на стул, и бездумно следила, как тяжелые капли одна за другой ползут вниз по окну. Рядом остывала кружка чая, к которой она так и не притронулась. На столе лежала раскрытая тетрадь сына с недоделанными заданиями.
Егор уже спал. Его вымотали и контрольная по математике, и футбольная тренировка вечером. В свои девять он всё заметнее походил на отца: такие же темные непослушные вихры, тот же упрямый излом бровей, когда перед ним ставили тарелку супа, а есть он не собирался.
Еще три года назад Валерия не поверила бы, что однажды окажется вот так: одна в двухкомнатной квартире, снятой за восемь тысяч гривен, с алиментами в четыре тысячи гривен и ипотекой, которую приходилось вытягивать без чьей-либо помощи. Тогда ей казалось, что брак с Денисом — просто ошибка, которую еще можно исправить. Позже она поняла: промах был не в самом браке, а в том, что правила этой семейной игры стали ясны ей слишком поздно.
Денис вошел в ее жизнь, когда ей было двадцать три. Худощавый, обаятельный, с мягкой улыбкой и привычкой носить свитера с высоким воротником. Он работал менеджером в строительной фирме, зарабатывал прилично и умел красиво ухаживать. Валерия только-только защитила диплом на филологическом факультете, устроилась корректором в небольшое издательство и не могла поверить, что ей так повезло.
На свадьбе ее мама плакала от счастья. Свекровь, Лариса Павловна, тоже вытирала слезы. Только, как Валерия поняла потом, причина у этих слез была совсем иной.
— Денисочка, посмотри, какая красавица тебе досталась, — протяжно говорила Лариса Павловна за праздничным столом в ресторане «Астория». Она картинно промакивала салфеткой уголки глаз, но взгляд оставался внимательным, цепким, почти проверяющим. — Валерия, деточка, ты уж береги моего мальчика. Он у меня особенный. Его с детства нельзя было лишний раз перегружать. Не дай бог, снова нервы расшатаются.
Валерия тогда только улыбнулась и послушно кивнула. Ей показалось: ну какая мать не считает своего сына исключительным? Пройдет, привыкнут друг к другу. Но не прошло.
Первые два года еще можно было назвать спокойными. Лариса Павловна жила в областном центре, примерно за двести километров от молодой семьи. Звонила часто, но вроде бы без чрезмерного давления.
— Как вы там? Не заболели? Денисочка, ты нормально ешь? Валерия, милая, я вам суп передала с водителем.
Валерия принимала банки с супом, благодарила и старалась не обращать внимания на то, что после каждого разговора с матерью Денис становился молчаливым, задумчивым и будто слегка раздраженным.
Настоящий перелом случился после рождения Егора. Лариса Павловна приехала помогать — как договаривались, на две недели. Но две недели незаметно превратились в два месяца. Сначала она заняла гостевую комнату, потом перебралась в зал, расставила в ванной свои кремы, мази и пузырьки, а на кухне начала перекладывать кастрюли и сковородки так, как было удобно именно ей.
— Валерочка, ну зачем сковородка лежит в этом ящике? — наставительно спрашивала она. — Ее надо держать под рукой. Вот, я переставила. И вообще, Денисочка говорит, что суп у тебя постоянно пересолен.
— Лариса Павловна, я солю как обычно, по вкусу, — тихо отвечала Валерия, укачивая на руках плачущего Егора. — Денис мне никогда ничего такого не говорил.
— Мужчины не говорят, они терпят. А потом в один день — раз, и всё. Я своего сына знаю лучше.
Именно в тот вечер Валерия впервые почувствовала что-то нехорошее. Денис вернулся с работы уставший, бросил портфель в прихожей и сразу прошел на кухню, где его мать резала салат. Из комнаты доносились их приглушенные голоса.
— Сынок, ты только глянь, как она выглядит, — говорила Лариса Павловна. — Совсем себя забросила. И холодильник открой: одни полуфабрикаты да сосиски. Ребенку нужна нормальная еда.
— Мам, она правда устает. Егор по ночам почти не спит.
— А ты, значит, не устаешь? Ты на работе горбатишься, а она дома сидит. Я, между прочим, и с тобой сидела, и готовила, и убирала, и еще на трех работах крутилась. Нечего себя жалеть.
Валерия ушла в спальню, закрыла дверь и впервые за два года семейной жизни тихо заплакала в подушку.
После отъезда Ларисы Павловны быт вроде бы снова вошел в привычный ритм. Только прежним этот ритм уже не стал. Денис всё чаще заглядывал в банковские приложения и проверял расходы.
— Зачем ты купила новый пылесос? У нас же был старый.
— Он сломался две недели назад, я тебе говорила.
— Мама считает, что его надо было отнести в ремонт. Ты слишком легко расстаешься с деньгами.
Валерия глубоко вдохнула, сдерживая раздражение.
— Денис, — начала она, стараясь говорить спокойно.