Марина вышла из кухни почти сразу. Подводить разговор издалека она не стала. Молча подошла к столу и положила белый лист выписки из Государственного реестра вещных прав прямо на крышку его ноутбука.
Дмитрий приблизился, скользнул глазами по документу. На мгновение его лицо стало неподвижным, будто он не успел подобрать нужную маску. Но уже через секунду он снова выглядел собранным. Ни растерянности, ни стыда, ни попытки объясниться. Он просто сдвинул бумагу в сторону, как ненужную рекламную листовку.
— И как мне это понимать? — спросила Марина. Голос у нее был спокойный, почти бесцветный.
— А понимать нужно так, что я умею распоряжаться своими финансами, — ровно ответил Дмитрий и прошел на кухню. — Купил недвижимость на стадии строительства. Сейчас она уже выросла в цене минимум в полтора раза.
— И оформил квартиру на мать? Ты серьезно, Дмитрий?
— А на кого, по-твоему, я должен был ее оформить?
— Мы женаты столько лет. Мы урезали траты, не ездили отдыхать, считали каждую крупную покупку, делили расходы пополам… А ты все это время тайно устраивал себе запасной аэродром?
Дмитрий резко поставил стакан на столешницу. Звук вышел слишком громким, и его показное спокойствие наконец дало первую трещину.
— Это не запасной аэродром, а нормальное вложение денег! — бросил он. — Моих денег, между прочим. Я работал, пока ты свои копейки туда-сюда перекладывала. А мама — человек надежный. С ней не будет ни рисков, ни претензий.
— Рисков? — Марина коротко, горько усмехнулась. — Значит, риск — это я? Я для тебя ненадежная?
— Марин, давай без истерик, — устало сказал он. — Оглянись вокруг. Разводов сейчас восемьдесят процентов. Сегодня у нас семья, все хорошо, а завтра ты передумаешь и уйдешь. И что тогда? Отдать тебе половину всего, что я заработал? Я взрослый мужчина и обязан думать о своем будущем.
— О своем личном будущем, — тихо уточнила она. — В котором для меня, выходит, места не было с самого начала.
— Вот! — Дмитрий даже поднял палец, словно поймал ее на признании. — Мама как знала. Стоило зайти разговору о деньгах и о том, что ты не сможешь их поделить, как ты сразу показала настоящую себя.
Марина не стала продолжать спор. Спорить было бесполезно с человеком, который давно заперся в бетонном убежище собственной подозрительности и оттуда смотрел на жену как на врага.
— Ты прав, Дмитрий, — произнесла она после паузы. — Твоя мама действительно оказалась права. Я уйду. Только не из-за твоих денег. И не потому, что хотела что-то забрать. Я ухожу, потому что не собираюсь жить рядом с человеком, который видит во мне угрозу своему кошельку. С тем, кто каждый день будто ждет, когда я предам его, брошу и оставлю ни с чем.
Спустя несколько часов она сложила вещи в чемодан и вышла в коридор. Делить ей здесь было нечего. Квартира изначально принадлежала Дмитрию, а уносить с собой купленные вместе кастрюли и полотенца Марина не собиралась.
Она остановилась у двери и посмотрела на мужа. В этом взгляде еще теплилась слабая надежда: вдруг он поймет, насколько все это нелепо, вдруг хотя бы сейчас остановит ее.
— Дмитрий, я не хочу принимать решение на эмоциях, — сказала она. — Давай дадим себе несколько дней, остынем, подумаем и потом нормально поговорим.
Он стоял на пороге гостиной и даже не сделал шага в ее сторону. На лице у него застыло тяжелое удовлетворение человека, которому только что предъявили доказательство его собственной правоты.
— А нам есть о чем говорить? — холодно спросил он. — Ты уже выбрала. И мама была права: ты меня бросаешь.
Марина ничего не ответила. Только едва заметно пожала плечами, взяла чемодан и вышла. Дверь за ней закрылась глухо и окончательно.
Дмитрий несколько секунд постоял в тишине, потом достал телефон. Он был уверен: жена все равно когда-нибудь ушла бы. Просто теперь это произошло раньше.
— Мам, привет, — сказал он твердым голосом, когда на том конце ответили. — Ты все правильно предвидела. Она собрала вещи и ушла. Слава богу, студию мы оформили на тебя. Хорошо еще, что это случилось сейчас, а не потом.
— Ну я же говорила тебе, сынок, — донеслось из трубки. — Наверняка у нее уже давно кто-то есть.