К нотариусу, как оказалось, Мария Сергеевна съездила еще на прошлой неделе, и все бумаги были приготовлены заранее.
Только теперь до Марины по-настоящему дошло: решение приняли без нее. Пока она спорила сама с собой, какой оттенок обивки лучше подойдет к кузову, Дмитрий вместе с матерью уже выстроили всю юридическую схему так, чтобы жена к новому автомобилю формально не имела никакого отношения. Но тогда, в салоне, устраивать сцену при менеджере Марина не решилась. Довод про льготу и экономию звучал слишком убедительно, почти безупречно. Она промолчала и кивнула. А вечером, едва они вернулись домой, Дмитрий без лишних объяснений забрал оба комплекта ключей и запер их в своем личном сейфе.
Потом началась история с ремонтом. Точнее, не сам ремонт, а бесконечные разговоры о нем. Через полгода Марина принесла домой толстый каталог испанской плитки. Кухня давно просилась под замену: шкафчики рассохлись, столешница потеряла вид, а старый линолеум вздулся некрасивыми волнами.
Она аккуратно разложила образцы перед Дмитрием на столе.
— Посмотри, если оформить заказ сейчас, нам дадут приличную скидку. Наших накоплений как раз хватит и на материалы, и на мастеров.
Дмитрий даже не потрудился открыть страницу с ценами. Он просто сдвинул каталог в сторону.
— А смысл вкладывать деньги в эти стены? — мрачно произнес он.
— Как это — смысл? — Марина не сразу поняла, к чему он клонит. — Чтобы жить нормально, в уюте. Да, квартира была куплена до свадьбы, она твоя, я это знаю. Но мы ведь семья.
— Марин, дорогой ремонт никогда полностью не возвращается при продаже жилья. Это не инвестиция, а трата.
— При какой еще продаже? — его слова неприятно кольнули ее. — Ты собираешься продавать квартиру?
— Я просто рассуждаю в общем, — Дмитрий тут же отступил, явно поняв, что сказал лишнее. — Жизнь непредсказуемая. Деньги на счете надежнее, чем дорогая плитка, замурованная в стену. Сейчас важнее иметь финансовую подушку, а не красивую картинку.
Именно после того вечера из его речи стало незаметно исчезать слово «мы». Дмитрий больше не оставлял телефон экраном вверх. Стоило Марине подойти к нему сзади, как он почти машинально сворачивал банковские вкладки на ноутбуке.
Но настоящим автором этой холодной дистанции был вовсе не Дмитрий.
Марина вспомнила последний приход свекрови. Мария Сергеевна наведывалась по воскресеньям. Она никогда не кричала, не делала прямых замечаний из-за пыли или недомытой чашки. Ее методы были куда тоньше.
Она изящно размешивала чай, отрезала себе крошечный кусочек пирога и будто между прочим начинала очередной поучительный рассказ.
— Представляете, у соседей с третьего этажа сын разводится, — негромко сообщала Мария Сергеевна, глядя поверх очков. — А невестка, оказывается, не промах. Сразу подала на раздел, все имущество пополам развернули, из квартиры его фактически выдавили. Теперь парень снимает жилье.
Дмитрий молча кивал и подливал матери чай.
— Ох, Димочка, — вздыхала Мария Сергеевна, бережно накрывая его руку своей ладонью. — Как хорошо, что ты у меня разумный. Жизнь длинная, сынок. Верить нельзя никому. Сегодня любовь и согласие, а завтра уже суд, адвокаты и дележка. Мужчина обязан себя защищать. У него всегда должен быть свой угол и запасной план. Мало ли как все повернется.
Дмитрий слушал подобное годами. И эта фраза — «мало ли как все повернется» — постепенно стала для него почти правилом жизни. Он не просто откладывал деньги. Он методично, спокойно и заранее выводил имущество из семейного круга, словно готовился к измене, которую Марина даже в мыслях не собиралась совершать.
Выписку из Государственного реестра вещных прав Марина обратно в ящик не убрала. Она оставила документ на виду и стала ждать мужа, заранее собираясь с силами для тяжелого разговора. Ровно в семь вечера в замке повернулся ключ. Дмитрий вошел в прихожую и сбросил ботинки.
— Марин, ты нашла полис? — крикнул он, снимая пиджак.