Этап 6. Пустая квартира, от которой никому не стало легче
Переезд назначили на самый конец месяца.
С утра в подъезде гремели шаги грузчиков. Один за другим они выносили коробки, разобранный диван, Полинин велосипед, кухонные стулья, стиральную машину — всё то, что Наталья и Дмитрий покупали сами, постепенно, из своих зарплат, откладывая и выбирая.
Когда за ними закрылась дверь, старая квартира вдруг стала совсем чужой. В ней остались голые стены, старый шкаф прежних хозяев, плита и тяжёлый запах пыли, будто помещение за несколько часов сбросило с себя всё, что делало его жилым.
Татьяна Сергеевна приехала за ключами.
Она переступила порог, огляделась и замерла.
— А холодильник где? — спросила она, будто не сразу поверила глазам.
— Наш, — спокойно ответил Дмитрий. — Мы его забрали.
— А машинка стиральная?
— Тоже наша.
— И диван из зала?
— Мы его покупали.
Татьяна Сергеевна прошла в комнату. Пространство казалось непривычно большим и пустым. На полу виднелись светлые прямоугольники там, где раньше стояла мебель. Наталья посмотрела на эти следы и неожиданно поняла: без их вещей, без детских игрушек, без чашек на кухне и пледа на диване это место никогда не было домом. Просто стены. Просто квадратные метры.
— Вы что, вообще всё вывезли? — голос Татьяны Сергеевны дрогнул, сорвался на резкость.
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
— Мам, мы забрали только своё.
— И как здесь теперь жить?
Наталья подняла на неё взгляд.
— Вы же хотели сами распоряжаться квартирой.
Татьяна Сергеевна побледнела, губы у неё сжались в тонкую линию.
— Я думала, вы хотя бы самое нужное оставите.
— Мы оставили всё, что принадлежит вам, — тихо сказала Наталья.
Кристина, приехавшая вместе с матерью, заглянула на кухню, потом снова вышла в коридор и недовольно поморщилась.
— Мам, я здесь жить не стану. Тут же пусто.
Татьяна Сергеевна резко обернулась к дочери.
— А ты на что рассчитывала?
Кристина пожала плечами.
— Ну… что они мебель оставят. И ремонт получше будет. Мне ателье открывать надо, а не стены тут приводить в порядок.
Дмитрий коротко усмехнулся. В этой усмешке не было злости — только горечь и усталость.
— Вот она, семейная поддержка.
Наталья достала ключи и аккуратно положила их на подоконник.
— Мы освободили квартиру. Именно так, как вы просили.
Этап 7. Своя дверь
Новая квартира встретила их запахом свежей краски, строительной пыли и пустых комнат. Но Полина носилась из угла в угол так, будто попала во дворец.
— Это моя комната? Правда моя? — она то забегала внутрь, то снова выглядывала в коридор.
— Твоя, — сказал Дмитрий. — Только обои выберем вместе, договорились?
Полина радостно закивала, а Наталья села на первую попавшуюся коробку посреди кухни и вдруг расплакалась.
Не от отчаяния. Не от сожаления. Просто напряжение последних месяцев наконец отпустило, и сил держаться больше не осталось.
Дмитрий молча опустился рядом, притянул её к себе и обнял за плечи.
— Мы дома, — произнёс он.
Наталья сквозь слёзы усмехнулась.
— С ипотекой на двадцать лет.
— Зато без чужих условий.
Они одновременно засмеялись и заплакали, сидя на коробках среди пакетов, рулонов обоев и неразобранной посуды.
Первые недели дались нелегко. Они спали на матрасе, ужинали прямо на коробках, по полчаса искали соль или зарядку от телефона, спорили, какие шторы подойдут в спальню. Но каждый вечер Наталья закрывала входную дверь своим ключом и чувствовала то спокойствие, которого у неё давно не было.
Татьяна Сергеевна первое время молчала. Потом всё-таки позвонила Дмитрию.
— В квартире холодно, — заявила она без приветствия. — Окна надо менять.
— Мам, окна в спальне и детской мы заменили за свой счёт. Помнишь? А про кухню и вторую комнату ты тогда сказала, что и так сойдёт.
— Значит, надо было всё сделать сразу!
— Нет.
Это короткое слово прозвучало непривычно даже для самого Дмитрия. Раньше ему казалось почти невозможным произнести его матери. Теперь оно оказалось тяжёлым, но необходимым.
Татьяна Сергеевна молча бросила трубку.
Этап 8. Ателье без чужого кошелька
Через два месяца Кристина всё же открыла своё ателье. Правда, не в бойком месте возле рынка, как мечтала, а в небольшом закутке при химчистке. Деньги ей нашла мать: сняла часть накоплений, продала старую машину покойного мужа, ещё заняла у соседки.
Первый месяц Кристина присылала в семейный чат фотографии вывески, хвасталась первыми заказами и благодарностями клиенток. На второй месяц начала жаловаться на аренду. На третий — на клиентов, которым всё нужно «срочно и подешевле». На четвёртый — на налоги, которые, по её словам, почему-то оказались «неожиданно огромными».
Наталья ничего не писала в ответ.
Однажды Дмитрий показал ей сообщение от матери:
«Если бы вы тогда дали двести сорок тысяч гривен, Кристина смогла бы нормально раскрутиться. А теперь мучается».
Наталья невесело усмехнулась.
— То есть виноваты опять мы.
— Разумеется, — ответил Дмитрий. — Мы же не оплатили мечту, к которой не было ни расчётов, ни плана.
Он набрал матери сообщение:
«Мам, мы желаем Кристине удачи, но наши деньги больше не обсуждаем».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ты стал мне чужим».
Дмитрий долго смотрел на экран. Потом удалил сообщение, не отвечая.
— Больно? — тихо спросила Наталья.
— Да, — признался он. — Но раньше было больнее, когда я старался быть хорошим для всех, кроме тебя и Полины.
Наталья молча взяла его за руку.