Мария без лишних слов расставила тарелки, положила рядом вилки и ножи, принесла хлебницу и салфетки. Максим к тому времени уже опустошил первую бутылку пива и с привычным щелчком открыл следующую.
— Я тебе не просто так это говорю, — продолжил он, будто разговор и не прерывался. — Завтра к обеду в доме должен быть полный порядок. Такой, чтобы мама даже повода не нашла зацепиться.
Мария опустилась на стул напротив него.
— А если я физически не успею? — тихо спросила она. — У меня завтра встреча с десяти до часу. Это серьёзный заказ, Максим. Там обещают заплатить шестьдесят тысяч.
Он коротко фыркнул и посмотрел на неё с насмешливым недоверием.
— Да ладно, не сочиняй. Кто тебе такие деньги даст? Ты три года, считай, вообще ничем не занималась.
Мария даже не вздрогнула, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Вот оно снова. Привычное, отточенное до автоматизма обесценивание. Ещё один камень в той глухой стене, которая с каждым месяцем становилась между ними всё выше. Она ничего не сказала, только взяла вилку и принялась за еду. Курица вышла немного сухой, но Мария жевала механически, глядя мимо Максима в тёмное окно, за которым скользили размытые огни проезжающих машин.
Ночью сон так и не пришёл. Мария лежала на спине, уставившись в потолок, и мысленно прокручивала завтрашний день. Татьяна Сергеевна появится с чемоданом, сразу почувствует себя хозяйкой, займёт их спальню, а им с Максимом снова придётся устраиваться на неудобной раскладушке в гостиной. Потом начнутся бесконечные наставления: как варить суп, как складывать полотенца, как разговаривать с мужем, как «держать семью». А Максим будет кивать матери, соглашаться с каждым её словом и будто совсем забудет, что рядом с ним не прислуга, а жена.
Утром Мария поднялась ровно в семь. Быстро приняла душ, высушила волосы и достала из шкафа строгий костюм, который не надевала уже очень давно. Перед выходом задержалась у зеркала. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, скулы стали резче. Но взгляд был уже не растерянным. В нём появилась твёрдость, которой она сама давно в себе не видела.
Она сложила в сумку документы, телефон, кошелёк и уже направилась к двери, когда в проёме спальни возник Максим — помятый после сна, взъерошенный, раздражённый.
— Ты куда собралась?
— Я же вчера сказала. На встречу.
— Мария…
— Вернусь вечером, — спокойно ответила она и вышла, заперев за собой дверь.
В лифте Мария достала телефон и открыла переписку с тётей Оксаной. Пальцы немного дрожали, когда она набирала сообщение: «Можно я сегодня заеду? Мне нужно поговорить». Ответ пришёл почти сразу: «Конечно, родная. Приезжай, я дома».
Город только просыпался. Серое февральское утро давило низким небом, на тротуарах лежал грязный снег, машины сонно тянулись по проспекту. Но Марии вдруг показалось, что воздух стал другим. Холодным, резким, почти обжигающим — и почему-то пахнущим свободой.
Тётя Оксана жила далеко от центра, в старом доме на окраине, окна которого выходили на парк. Мария добралась к ней около девяти. До встречи с заказчиком оставалось время: Максиму она нарочно сказала другое, потому что сначала ей нужно было услышать голос человека, который не станет обвинять и читать нотации.
— Заходи скорее, согревайся, — тётя распахнула дверь и тут же внимательно оглядела племянницу. — Господи, как ты похудела. Лицо совсем измученное. Что он с тобой делает, этот твой Максим?
Мария вошла в тёплую, пахнущую чаем квартиру и сняла пальто. Оксана была младшей сестрой её матери и всегда отличалась прямотой: говорила то, что думала, не смягчая углы. Ей недавно исполнилось шестьдесят, но выглядела она значительно моложе — стройная, собранная, с короткой стрижкой и внимательными острыми глазами.
— Я больше не понимаю, как мне жить дальше, — призналась Мария, опускаясь на диван. — Он стал точной копией своей матери. Сегодня она приезжает к нам на неделю. И я… я просто чувствую, что больше не выдержу.
Оксана села рядом и накрыла её ладонь своей.
— Значит, не выдерживай. Хватит. Уходи, Машенька. Ты молодая, умная, красивая, талантливая. У тебя впереди ещё жизнь. И мужчина нормальный тоже найдётся.
— Я уже начала готовиться, — Мария достала телефон и открыла банковскую выписку. — Три месяца откладываю деньги. Перевела туда все наши накопления. Максим пока ничего не знает.
Тётя тихо присвистнула, увидев сумму.
— Сто восемьдесят тысяч? Ну ты даёшь. Умница. Только если он раньше времени узнает…
— Поэтому я и тороплюсь, — перебила Мария. — Хочу снять жильё и переехать спокойно. Без криков, без разборок, без его матери.
Они разговаривали больше часа. Оксана заварила крепкий чай, поставила на стол печенье и долго рассказывала о собственном разводе двадцатилетней давности. О том, как тоже терпела, молчала, оправдывала, боялась остаться одна. А потом однажды поняла: жизнь даётся один раз, и тратить её на несчастье — слишком большая глупость.
Ближе к концу разговора тётя вдруг посерьёзнела.
— Есть ещё кое-что, — сказала она осторожно. — Я недавно встретила Надежду, помнишь, мою знакомую? Она в налоговой работает. Так вот, она между делом рассказала, что видела твоего Максима в торговом центре. Не одного. С женщиной и маленьким ребёнком. Мальчику около года, светленький такой. Максим нёс его на руках, а рядом шла молодая женщина — яркая, ухоженная. Надежда сперва решила, что это ты с приёмным малышом, а потом присмотрелась и поняла: женщина совсем не ты.
Мария застыла, так и не донёсши чашку до губ. Сердце будто сорвалось вниз и тяжело ударилось где-то в животе.
— Что?..
— Может, там и правда ничего такого, — поспешно добавила Оксана. — Может, коллега какая-нибудь с племянником. Но Надежда сказала, что они целовались. В губы. А мальчик называл его папой.
Остаток дня прошёл для Марии словно через мутное стекло. Она встретилась с заказчиком, обсудила будущий дизайн кафе, показала наброски и получила аванс — тридцать тысяч наличными. Конверт с деньгами лежал в сумке непривычно тяжело. После встречи Мария долго ходила по торговому центру, заходила в магазины, задерживалась у витрин, но ничего вокруг не воспринимала. В голове билась только одна мысль: у Максима есть другая женщина. И ребёнок.
Домой она вернулась ближе к пяти. По лестнице поднималась медленно, будто каждая ступень требовала усилия. Перед дверью на мгновение остановилась, набрала воздуха и повернула ключ. Из квартиры тянуло запахом свежей выпечки. Значит, Татьяна Сергеевна уже приехала и успела почувствовать себя полноправной хозяйкой.
— А, невестка явилась, — свекровь встретила её прямо в прихожей, вытирая руки о фартук. — Прогуливалась? Пока я тут убирала, готовила и разгребала ваш вечный бардак?
— Добрый вечер, Татьяна Сергеевна, — ровно сказала Мария, снимая туфли.
Она прошла на кухню. Максим сидел за столом и что-то лениво листал в телефоне. Услышав её шаги, поднял глаза и холодно кивнул.
— Ну как, деловая встреча удалась? — спросил он с явной издёвкой.
— Да. Мне дали предоплату.
— Конечно, — усмехнулся Максим. — И сколько же, интересно?
— Тридцать тысяч.
Татьяна Сергеевна, стоявшая у плиты, тут же обернулась. В её взгляде вспыхнул жадный интерес.
— Тридцать тысяч? И за что такие деньги?
— За дизайн-проект кафе, — Мария вынула из сумки конверт и положила его на стол. — Вот они.
Максим взял конверт, достал купюры и пересчитал. Сначала на его лице мелькнуло неподдельное удивление, но почти сразу оно сменилось раздражением.
— Ладно, — сказал он, протягивая деньги обратно. — Положишь в общую копилку.
— Нет, — Мария спокойно забрала конверт и убрала его в сумку. — Это мой гонорар, и я потрачу его на свои нужды.