— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — голос Максима разнёсся по всей квартире так резко, что Мария невольно дёрнулась. — Я тебе ясно сказал: мама приезжает, и ты встретишь её нормально, как положено! А ты снова устраиваешь свои выходки!
Мария медленно выпустила воздух из груди, с силой сжав в пальцах кухонное полотенце. Ещё три года назад она бы уже плакала от такого крика. Два года назад бросилась бы оправдываться. Год назад попыталась бы спокойно всё объяснить. Теперь же она просто стояла напротив и смотрела на мужа, всё больше похожего на собственную мать.
— Максим, я не говорила, что не стану встречать Татьяну Сергеевну, — произнесла она ровным, почти бесцветным голосом. — Но устраивать генеральную уборку за три дня и менять шторы так, будто к нам пожалует коронованная особа, я не собираюсь.
— Не вздумай так отзываться о моей матери! — Максим шагнул к ней ближе, и Мария вдруг поймала себя на странной мысли: когда-то этот мужчина казался ей опорой. — Ты обязана жить по тем правилам, которые установила моя мама! До тебя дошло?
Вот и прозвучало. Та самая фраза, которая в последнее время всё чаще висела в их доме, будто приговор. Сначала это касалось еды: «мама кладёт лавровый лист именно в такой момент». Потом уборки: «мама протирает зеркала только газетой, так не остаётся разводов». Затем одежды: «мама уверена, что порядочная женщина не ходит дома в джинсах». И теперь всё было сказано прямо: живи так, как велит мама.
Мария отошла к окну и посмотрела на город, погружавшийся в вечер. Февраль уже затянул улицы серыми сумерками, фонари горели мягкими жёлтыми кругами, выхватывая из темноты редких прохожих. Где-то в этом же городе жила её тётя Оксана — единственная, кто не считал Марию неудачницей лишь потому, что она вышла замуж в двадцать два и почти похоронила мечту о карьере дизайнера.
— Ужин я приготовлю, — сказала Мария, не поворачивая головы. — Но предупреди маму: завтра днём меня дома не будет. У меня назначена встреча.
— Какая ещё встреча?! — Максим резко подошёл и развернул её за плечо. — Ты издеваешься надо мной? Мама специально приезжает в среду, чтобы мы все вместе…
— Я работаю, — перебила она. — Забыл? Я получила заказ на оформление интерьера для кафе. Завтра мы встречаемся с клиентом.
Три месяца назад Мария открыла счёт в другом банке. Отдельный, скрытый, о котором Максим не имел ни малейшего представления. Сначала на него поступали скромные деньги за небольшие фриланс-заказы: логотип для начинающей компании, макет визиток для знакомого стоматолога. Потом она стала понемногу переводить туда средства с их общего счёта, за которым муж почти не следил, уверенный, что «женщине незачем лезть в финансы». А неделю назад на этот счёт ушла вся сумма, которую Максим откладывал на новую машину. Сто восемьдесят тысяч. Об этом он пока не догадывался.
— Отменишь, — отрезал Максим и отвернулся. — Мама важнее твоих придуманных деловых встреч.
— Нет.
Он застыл на месте. Потом медленно повернулся, словно услышанное не укладывалось у него в голове.
— Что ты сейчас сказала?
— Я сказала: нет, — Мария взяла со стола телефон и открыла банковское приложение. На экране высветился баланс тайного счёта, и эта цифра неожиданно придала ей сил. — Я ничего отменять не буду. Твоя мама как-нибудь переживёт один обед без моего присутствия.
После этого почти полчаса в квартире стояла ледяная тишина. Максим ушёл в комнату и с такой силой захлопнул дверь, что дрогнуло стекло в серванте. Мария достала из холодильника курицу и занялась ужином. Движения были привычными, почти механическими: почистить и нарезать овощи, поставить сковороду на огонь, посолить, перемешать. А мысли всё равно возвращались к прошлому. Она вспоминала, как три года назад влюбилась в обаятельного программиста, который звал её в кино, шутил, дарил цветы без всякой даты. И как после свадьбы он незаметно менялся: становился придирчивым, раздражительным, всё сильнее зависел от каждого слова своей матери.
Дверной звонок заставил её вздрогнуть и вернуться в реальность. Мария быстро вытерла руки и пошла открывать. За дверью стоял сосед Виктор — немного лысоватый мужчина лет пятидесяти, всегда вежливый, неизменно здоровавшийся в подъезде и иногда приносивший чужую почту, если письма по ошибке оказывались в его ящике.
— Мария, добрый вечер, — сказал он и протянул конверт. — Вам письмо. В ваш ящик, видимо, не поместилось, вот его мне и бросили.
— Спасибо, Виктор, — Мария взяла конверт и невольно скосила глаза на обратный адрес. Адвокатская контора. Сердце неприятно кольнуло.
— Не хочу лезть не в своё дело, — Виктор замялся и понизил голос. — Но тут слышимость такая… сами понимаете, стены тонкие. Если вдруг понадобится помощь, у моей жены когда-то была похожая ситуация. Есть толковые специалисты, которые помогают разобраться с… семейными вопросами.
Мария коротко кивнула и поспешила закрыть дверь. Значит, их ссоры слышали уже и соседи. Прекрасно. Она вскрыла конверт. Внутри лежал ответ юриста, к которому она обращалась две недели назад: краткие разъяснения о разделе имущества и советы, как законно обезопасить свои накопления.
— Кто приходил? — Максим вышел из комнаты и недовольно посмотрел на неё.
— Виктор. Письмо занёс.
— Какое письмо?
— Да так, рекламная ерунда, — Мария быстро сунула конверт в карман халата. — Послушай, мне завтра рано вставать. Сейчас закончу с ужином и пойду спать.
Максим фыркнул и прошёл на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку пива и снял крышку.
— Мама завтра к обеду будет, — сообщил он после первого глотка. — Так что встретишь её как надо, без своих выкрутасов. Она поживёт у нас неделю.
— Неделю?! — Мария резко обернулась от плиты. — Максим, ты вообще собирался меня спросить?
— А зачем? — он пожал плечами. — Это моя мать. Она имеет право приехать к сыну тогда, когда захочет.
«Когда захочет» в их реальности означало почти каждый месяц. Татьяна Сергеевна появлялась в квартире, проходила по комнатам с видом проверяющей, заглядывала по углам, изучала содержимое холодильника, разбирала, что Мария приготовила «не так», и щедро раздавала советы о том, какой должна быть правильная жена. После каждого такого визита Максим становился особенно невыносимым, потому что мать обязательно внушала ему: «Ты слишком мягкий с ней, сынок. Женщину надо держать в руках».
Мария молча повернула ручку конфорки и погасила огонь под сковородой. Ужин был готов.