Виктория без лишних слов достала тарелки, поставила их на стол, разложила вилки и ножи. Максим к тому времени уже осушил первую бутылку пива и, не торопясь, открыл следующую.
— Я не шучу, — снова заговорил он, будто продолжал давить на одну и ту же кнопку. — Завтра к обеду в доме должен быть полный порядок. Так, чтобы мама не нашла ни одной причины для замечаний.
— А если я физически не успею? — Виктория опустилась на стул напротив него. — У меня назначена встреча с десяти до часу. Это серьёзный заказ, Максим. За него обещали шестьдесят тысяч гривен.
Он криво усмехнулся, даже не пытаясь скрыть насмешку.
— Да ладно тебе. Кому ты нужна за такие деньги? Ты три года дома просидела и ничем толком не занималась.
Вот оно снова. Привычное обесценивание, сказанное так легко, будто между делом. Ещё один камень в той стене, которая всё выше поднималась между ними. Виктория промолчала. Просто взяла вилку и начала есть. Курица вышла чуть пересушенной, но она механически жевала, глядя не на мужа, а в тёмное окно, за которым скользили по улице огни автомобилей.
Ночью сон так и не пришёл. Она лежала на спине, смотрела в потолок и снова прокручивала в голове завтрашний день. Наталья Павловна явится с чемоданом, без сомнений займёт их спальню, а им с Максимом придётся перебраться в гостиную на неудобную раскладушку. Свекровь будет наставлять её, как жить, как готовить, как разговаривать с мужем, как дышать. А Максим, как всегда, станет согласно кивать матери, словно напрочь забыв, что рядом с ним не прислуга, а жена.
Утром Виктория поднялась ровно в семь. Приняла душ, тщательно уложила волосы и достала из шкафа деловой костюм, который не надевала уже очень давно. Перед зеркалом она задержалась на несколько секунд. Лицо стало слишком худым, под глазами залегли тени, но взгляд был совсем другим — собранным, твёрдым, почти холодным. Она положила в сумку телефон, документы и папку с материалами.
— Ты куда собралась? — Максим появился в дверях спальни, заспанный, с растрёпанными волосами.
— Я же вчера сказала. На встречу.
— Виктория…
— Буду вечером, — спокойно ответила она и вышла, заперев за собой дверь.
В лифте она сразу достала телефон и открыла переписку с тётей Мариной. Написала коротко: «Можно сегодня к тебе заехать? Нужно поговорить». Ответ пришёл почти сразу: «Конечно, родная. Приезжай, я дома».
Город только просыпался. Серое февральское утро не обещало ничего радостного, но Виктории почему-то казалось, что в холодном воздухе появилась новая нота — резкая, свежая, похожая на запах свободы.
Тётя Марина жила на окраине, в старом доме, окна которого выходили на парк. Виктория добралась до неё примерно к девяти. До встречи с заказчиком оставалось время: Максиму она нарочно назвала другое расписание, потому что понимала — прежде чем идти дальше, ей нужно поговорить с человеком, который не станет обвинять её во всём подряд.
— Проходи быстрее, согревайся, — тётя распахнула дверь и внимательно оглядела племянницу с головы до ног. — Совсем исхудала. И лицо у тебя измученное. Что он с тобой делает, этот твой Максим?
Виктория вошла в тёплую квартиру, сняла пальто и прошла в комнату. Марина была младшей сестрой её матери и всегда отличалась прямотой. Она не умела ходить вокруг да около и не считала нужным подбирать удобные слова. Ей исполнилось шестьдесят, но выглядела она заметно моложе: стройная, подтянутая, с короткой стрижкой и острым, внимательным взглядом.
— Я уже не понимаю, как жить дальше, — тихо призналась Виктория, садясь на диван. — Он стал почти точной копией своей матери. Сегодня она приезжает и останется у нас на неделю. А я… я чувствую, что больше не выдержу.
— Тогда и не выдерживай, — Марина села рядом и накрыла её ладонь своей. — Уходи. Ты ещё молодая, умная, красивая, талантливая. Жизнь на нём не заканчивается.
— Я уже начала готовиться, — Виктория достала телефон и показала выписку по счёту. — Три месяца откладываю всё, что могу. Перевела туда наши сбережения. Максим пока ничего не знает.
Марина негромко присвистнула.
— Сто восемьдесят тысяч? Вот это да. Умница. Только если он раньше времени узнает…
— Я понимаю, — Виктория кивнула. — Поэтому и тороплюсь. Хочу снять жильё и съехать спокойно. Без криков, без разборок, без его матери.
Они разговаривали больше часа. Марина заварила крепкий чай, поставила на стол печенье и вспоминала собственный развод, случившийся двадцать лет назад. Тогда она тоже долго терпела, молчала, убеждала себя, что всё наладится, пока однажды не поняла простую вещь: жизнь у человека одна, и тратить её на постоянное унижение — бессмысленная жестокость по отношению к себе.
Уже ближе к концу разговора тётя вдруг помрачнела.
— Есть ещё кое-что, — сказала она осторожно. — Недавно я встретила знакомую, Оксану. Она в налоговой работает. Так вот, она между прочим сказала, что видела твоего Максима в торговом центре. С какой-то женщиной и маленьким ребёнком. Мальчику, по её словам, около года. Светленький такой. Максим держал его на руках, а рядом шла молодая женщина — яркая, ухоженная. Оксана сперва решила, что это ты с приёмным малышом, а потом присмотрелась и поняла: женщина точно не ты.
Виктория застыла, так и не донесла чашку до губ. Сердце резко провалилось куда-то вниз.
— Что?
— Может, конечно, там ничего такого, — быстро добавила Марина. — Всякое бывает. Коллега, племянник… Но Оксана сказала, что они целовались. В губы. А мальчик называл его папой.
Остаток дня прошёл словно сквозь мутное стекло. Виктория встретилась с заказчиком, обсудила будущий дизайн кафе и получила предоплату — тридцать тысяч гривен наличными. Конверт с деньгами лежал в сумке тяжёлым, ощутимым грузом. Потом она долго ходила по торговому центру, заходила в магазины, останавливалась у витрин, но почти ничего вокруг не замечала. В голове стучала одна и та же мысль: у Максима есть другая женщина. И ребёнок.
Домой она вернулась ближе к пяти. Поднималась по лестнице медленно, будто перед каждой ступенькой собиралась с силами. Уже у двери почувствовала запах выпечки. Значит, Наталья Павловна приехала и, как всегда, мгновенно решила, что теперь хозяйка здесь она.
— А, невестка объявилась, — свекровь встретила её прямо в прихожей, вытирая руки о фартук. — Нагулялась? Пока я тут убирала, готовила и пыталась привести в порядок ваш вечный бардак?
— Добрый вечер, Наталья Павловна, — ровно произнесла Виктория, сняла туфли и прошла дальше.
Максим сидел на кухне и что-то листал в телефоне. Он поднял глаза, посмотрел на неё без тепла и коротко кивнул.
— Ну как, удачная у тебя была встреча? — спросил он с явной издёвкой в голосе.
— Да. Мне выдали предоплату.
— Конечно, — хмыкнул он. — И сколько же?
— Тридцать тысяч гривен.
Наталья Павловна, стоявшая у плиты, сразу обернулась. Любопытство на её лице было почти жадным.
— Тридцать тысяч? За что это такие деньги?
— За дизайн-проект кафе, — Виктория достала из сумки конверт и положила его на стол. — Вот.
Максим взял конверт, вынул купюры и начал пересчитывать. Сначала на его лице мелькнуло неподдельное удивление, но почти сразу его сменило раздражение.
— Ладно, — сказал он, протягивая деньги обратно. — Положишь в общую копилку.
— Нет, — Виктория забрала конверт и убрала его в сумку. — Это мой гонорар. Я оставлю его на свои нужды.