— У тебя с головой всё в порядке или уже нет?! — крик Максима разнёсся по всей квартире так резко, что Виктория невольно дёрнулась. — Я тебе, кажется, предельно ясно сказал: мама приезжает, и ты встретишь её как нормальная жена! А ты опять начинаешь свои номера!
Виктория медленно выпустила воздух, сминая пальцами кухонное полотенце. Когда-то, три года назад, она бы от такого тона сразу разрыдалась. Два года назад стала бы сбивчиво оправдываться. Ещё год назад попыталась бы что-то объяснить, подобрать разумные доводы. Теперь же она просто стояла напротив мужа и молча смотрела на человека, который всё больше напоминал ей собственную мать.
— Максим, я не говорила, что не стану встречать Наталью Павловну, — произнесла она ровно, почти без эмоций. — Но я не собираюсь за три дня до её приезда вылизывать полы до блеска и менять шторы, будто к нам пожалует королева.
— Не смей так отзываться о моей матери! — Максим резко шагнул к ней, и Виктория вдруг поймала себя на странной мысли: когда-то он казался ей надёжной опорой. — Ты обязана жить так, как считает правильным моя мама! До тебя это доходит?
Вот оно. Наконец прозвучало вслух. Эта мысль давно поселилась в их доме и постепенно становилась всё заметнее. Сначала дело касалось еды: «мама кладёт лавровый лист только в самом конце». Потом уборки: «мама зеркала протирает исключительно газетой». Затем одежды: «мама уверена, что приличная женщина не расхаживает дома в джинсах». А теперь всё было сказано прямо: живи по маминым правилам.
Виктория отошла к окну и посмотрела на вечерний город. Февральские сумерки уже опустились на улицы, фонари горели жёлтыми пятнами, выхватывая из темноты редких прохожих. Где-то в этом же городе жила её тётя Марина — единственная, кто никогда не считал Викторию неудачницей из-за того, что она в двадцать два вышла замуж и почти отказалась от мечты стать дизайнером.
— Я приготовлю ужин, — сказала Виктория, не поворачиваясь. — Но предупреди маму: завтра днём меня дома не будет. У меня назначена встреча.
— Какая ещё встреча? — Максим подошёл сзади и развернул её за плечо. — Ты издеваешься, что ли? Мама специально приезжает в среду, чтобы мы все вместе…
— Я работаю, — перебила его Виктория. — Помнишь такое слово? Я нашла заказ: интерьер для кафе. Завтра встречаюсь с клиентом.
Три месяца назад Виктория открыла счёт в другом банке. Отдельный. Тайный. Максим о нём ничего не знал. Сначала туда поступали её небольшие гонорары за фриланс: логотип для начинающего проекта, визитки для знакомого стоматолога. Потом она стала понемногу переводить деньги с их общего счёта, в который муж даже не заглядывал, потому что был уверен: «женщине в финансах разбираться незачем». А на прошлой неделе на этот счёт ушла вся сумма, которую Максим откладывал на новую машину. Сто восемьдесят тысяч. Пока он об этом не подозревал.
— Отменишь, — коротко бросил он и отвернулся. — Мама важнее твоих придуманных дел.
— Нет.
Максим застыл. Потом медленно повернулся, словно решил, что ослышался.
— Что ты сейчас сказала?
— Я сказала: нет, — Виктория взяла со стола телефон и открыла банковское приложение. На экране высветился баланс тайного счёта — цифра выглядела почти спасительной. — Я ничего отменять не буду. Твоя мама как-нибудь переживёт один обед без моего присутствия.
Следующие полчаса тянулись в ледяной тишине. Максим ушёл в комнату и с силой хлопнул дверью. Виктория достала из холодильника курицу и принялась за ужин. Тело действовало будто само: нарезать овощи, поставить сковороду, добавить соль, перемешать. А мысли упрямо возвращались назад — к тому времени, когда она влюбилась в обаятельного программиста, водившего её в кино и дарившего цветы просто так, без повода. После свадьбы он менялся не сразу, но неотвратимо: становился резче, придирчивее, всё сильнее зависел от материнского мнения.
Звонок в дверь выдернул её из воспоминаний. Виктория вытерла руки и пошла открывать. На пороге стоял сосед Владимир — немного лысеющий мужчина лет пятидесяти, вежливый и спокойный. Он всегда здоровался в подъезде, а иногда приносил им письма, если почтальон по ошибке бросал их в его ящик.
— Виктория, добрый вечер, — сказал он и протянул конверт. — Вам вот письмо. В ваш ящик, видимо, не поместилось, ко мне положили.
— Спасибо, Владимир, — она взяла конверт и скользнула взглядом по обратному адресу. Адвокатская контора. Сердце неприятно толкнулось в груди.
— Я, конечно, не хочу лезть не в своё дело, — сосед замялся и понизил голос. — Но тут слышимость такая… сами понимаете, стены тонкие. Моя жена когда-то тоже через подобное проходила. Если понадобится, есть хорошие специалисты, которые помогают решать… семейные вопросы.
Виктория коротко кивнула и поспешила закрыть дверь. Значит, их скандалы слышны уже и соседям. Прекрасно. Она вскрыла конверт. Внутри лежал ответ от юриста, к которому она обращалась две недели назад: краткая консультация о разделе имущества и о том, как обезопасить собственные накопления.
— Кто приходил? — Максим вышел из комнаты и недовольно посмотрел на неё.
— Владимир. Письмо занёс.
— Какое письмо?
— Обычная реклама, — Виктория сунула конверт в карман халата. — Слушай, мне завтра рано вставать. Сейчас закончу с ужином и пойду спать.
Максим фыркнул и направился на кухню. Достал из холодильника бутылку пива, открыл её и сделал несколько глотков.
— Мама завтра к обеду будет, — сообщил он таким тоном, будто вопрос уже давно решён. — Так что встретишь её нормально, без своих выкрутасов. По-человечески. Она останется у нас на неделю.
— На неделю? — Виктория резко обернулась от плиты. — Максим, ты вообще собирался меня спросить?
— А зачем? Это моя мать. Она имеет полное право приезжать к сыну тогда, когда ей захочется.
«Когда ей захочется» на практике означало почти каждый месяц. Наталья Павловна появлялась в их квартире, придирчиво осматривала углы, заглядывала в холодильник, разбирала, что Виктория приготовила не так, и щедро раздавала «ценные советы» о том, как следует быть правильной женой. После каждого её визита Максим становился особенно невыносимым, потому что мать неизменно внушала ему одно и то же: «Ты слишком мягкий с ней, сынок. Женщине нужна твёрдая рука».
Виктория выключила плиту и убрала сковороду с огня. Еда была готова.