— Какие ещё личные нужды? — Максим резко поднялся и с силой ударил ладонью по столешнице. — Мы вообще-то семья! Всё, что зарабатывается, должно быть общим!
— Тогда объясни мне одну вещь, — Виктория не отвела взгляда и посмотрела ему прямо в лицо. — Сколько денег ты в прошлом месяце отправил на карту Кристины?
В кухне мгновенно стало тихо. Максим побледнел так, будто с него разом сошла вся кровь. Наталья Павловна застыла возле раковины с тарелкой в руках.
— Ты откуда… — начал он, но голос сорвался.
— Сто двадцать тысяч, — произнесла Виктория уже спокойнее, хотя внутри у неё всё будто покрылось льдом. — В январе было восемьдесят. В декабре — сто пять. Я подняла выписки по нашему совместному счёту, Максим. Ты правда решил, что я никогда туда не заглядываю? Каждый месяц ты отправляешь крупные суммы какой-то Кристине. А подписи к переводам очень красноречивые: «на сына», «Артёму на питание», «Кристине на продукты». Выходит, у тебя там не просто роман, а полноценная вторая семья.
Наталья Павловна аккуратно поставила тарелку на стол и медленно приблизилась. На её лице появилась странная усмешка. Не виноватая, не растерянная — скорее удовлетворённая, почти торжествующая.
— И что такого? — ровным голосом спросила она. — У Максима есть сын. Настоящий наследник. Мальчишка крепкий, здоровый, сообразительный. Ему уже год. А ты за три года брака что дала моему сыну? Ничего. Даже ребёнка родить не сумела.
Виктория смотрела на свекровь и не могла поверить, что слышит это наяву.
— Вы… вы всё знали?
— Разумеется, знала, — Наталья Павловна спокойно опустилась на стул и налила себе чай, словно разговор шёл о погоде. — Можно сказать, я сама Максима с Кристиной и свела. Познакомила их два года назад. Она у него в фирме работает, секретарём. Молодая, здоровая, нормальная женщина, не то что ты. Забеременела сразу. Родила без осложнений. Вот такую жену я понимаю.
— Мама, — Максим дёрнулся, но Наталья Павловна подняла ладонь, заставляя его замолчать.
— Не перебивай. Пусть наконец услышит правду. Виктория, дорогая, — она повернулась к невестке, и в её глазах уже не было даже попытки скрыть ненависть. — Ты правда считала, что подходишь моему сыну? Ты, которая три года не может забеременеть? Ты, которая готовит кое-как, порядок в доме навести не способна и ходит вечно с таким лицом, будто все вокруг тебе должны?
— Я не беременею не из-за себя, — резко выпалила Виктория. — У Максима проблемы со здоровьем. Мы оба проходили обследование. Врачи сказали…
— Ложь! — Наталья Павловна с размаху стукнула кулаком по столу. — У моего сына всё прекрасно! Доказательство у нас есть — Артём. Здоровый ребёнок, весь в отца!
Максим молчал. Просто сидел, опустив глаза, и не произносил ни слова. Не пытался спорить. Не сказал, что мать перегибает. Не заступился за жену. Сидел, как трус, которому нечем оправдаться.
— Значит, вы вдвоём… — голос Виктории дрогнул, но она всё-таки удержалась. — Вы оба всё это время врали мне. Три года. Ты изменял, завёл ребёнка на стороне, переводил туда наши деньги. А твоя мать не просто знала, она тебе помогала. Вы сделали из меня удобную дурочку, которая должна мыть, готовить и благодарно улыбаться.
— А ты и есть дурочка, — хмыкнула Наталья Павловна. — Думаешь, мы не в курсе твоего тайного счёта? Максим давно заметил переводы. Мы просто ждали, когда ты сама проколешься. Сто восемьдесят тысяч, верно? Это семейные деньги. И ты вернёшь их обратно.
— Ни за что, — Виктория поднялась и взяла сумку. — Это мои деньги. Я заработала их сама, пока вы тут плели свои грязные схемы.
— Ты никуда не пойдёшь, — наконец подал голос Максим. — Квартира записана на меня. Машина тоже моя. У тебя нет ничего.
— Зато у меня есть совесть, — бросила Виктория. — И голова на плечах, в отличие от вас.
Она резко развернулась и направилась к выходу. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках. Пальцы дрожали, но останавливаться она не собиралась. В прихожей она схватила пальто, быстро сунула ноги в сапоги.
— Стоять! — Максим догнал её у двери и вцепился в запястье. — Деньги вернёшь! Ты меня слышишь?
— Отпусти, — Виктория попыталась выдернуть руку, но он сжал её ещё крепче.
— Максим, держи её! — донёсся из кухни голос Натальи Павловны. — Не выпускай!
И именно в эту секунду входная дверь распахнулась. На пороге оказался сосед Владимир с мусорным пакетом в руке. Он увидел всё сразу: Максима, державшего жену за руку, бледную Викторию, разгорячённую криками Наталью Павловну.
— У вас всё нормально? — негромко спросил он.
— Да, — Виктория резко дёрнулась и наконец освободила руку. — Я уже ухожу.
Она выскочила на лестничную площадку и почти бегом спустилась вниз. Максим за ней не пошёл — видимо, испугался устраивать сцену при постороннем человеке. На улице холодный воздух ударил в лицо, словно пощёчина. Виктория шла быстро, не оглядываясь, и только через два квартала остановилась возле стены дома, чтобы перевести дыхание.
Она достала телефон и набрала тётю Марину.
— Я ухожу от него, — сказала Виктория, едва услышав ответ. — Прямо сегодня. Можно я приеду к тебе?
— Конечно, родная, — голос тёти прозвучал мягко и уверенно. — Приезжай. Разберёмся вместе, что делать дальше.
Виктория медленно выдохнула и оглянулась по сторонам. Город продолжал жить как ни в чём не бывало: мимо проносились машины, прохожие спешили по своим делам, в окнах горел свет. И где-то среди этих улиц существовала женщина по имени Кристина, у которой рос маленький Артём — внебрачный сын Максима. А ещё была свекровь, которая радовалась этому ребёнку больше, чем когда-либо могла бы радоваться законному внуку от Виктории.
Как хорошо, что она успела перевести деньги. Как хорошо, что не поверила их словам о семье, доверии и любви.
Две недели Виктория прожила у тёти Марины. За это время она сняла однокомнатную квартиру в новом районе, подписала договор аренды и перевезла туда всё своё: несколько сумок с одеждой, ноутбук, папку с документами и мелочи, которые ещё могли называться личной жизнью. Максим звонил ежедневно. Сначала угрожал, требовал вернуть деньги, обещал устроить ей проблемы. Потом тон сменился: он начал просить, уговаривать, клясться, что всё исправит. Виктория больше не верила ни одному его слову. Между ними было слишком много лжи, чтобы можно было снова сделать вид, будто ничего не произошло.
Наталья Павловна тоже не исчезла из её жизни сразу. Она присылала сообщения одно злее другого, называла Викторию неблагодарной, эгоистичной и бесплодной. В последнем письме свекровь заявила, что Максим подаст на развод и через суд заберёт все деньги. Виктория прочитала это, заблокировала её номер и впервые за долгое время почувствовала облегчение.
Заказ на дизайн кафе она закончила за месяц.