— Ты пожалеешь, Тоня, — бросил Олег, хватая куртку. — Такое скотство из-за тряпки…
— Вот именно, Олег. Из-за тряпки.
Дверь захлопнулась. Тоня прислонилась затылком к прохладному металлу двери и закрыла глаза. Ей должно было быть страшно. Но вместо страха она чувствовала, как расправляются легкие.
Она пошла на кухню. Сгребла всю еду — и его любимые салаты, и остывшее мясо — прямиком в мусорное ведро. Потом сварила себе крепкий кофе, который берегла для гостей.
Взяла телефон. Триста тысяч горели на экране зелеными цифрами.
— Шуба… — прошептала она и улыбнулась.
В эту ночь она спала крепко, раскинувшись на кровати по диагонали.
Следующие две недели прошли в хлопотах развода. Юрист на работе подсказал: поскольку первоначальный взнос был внесен с продажи бабушкиной квартиры Тони (и документы сохранились), а Олег официально получал минимум, его шансы «откусить» половину были призрачными. Тоня предложила ему небольшую отступную сумму за отказ от претензий, и он, напуганный перспективой платить банку долги, согласился. Свобода стоила этих денег.
Однажды вечером Тоня увидела у подъезда знакомую фигуру. Лариса Сергеевна стояла на ветру, уже без гордой осанки, в старом пальто.
— Тоня, постой. Олег пьет, — выпалила она. — С работы его уволили. Верни его. Он пропадет.
— Мне жаль, — вежливо ответила Тоня. — Но это больше не моя проблема.
— Как ты можешь? Он же любит тебя! Ну, перегнули мы палку с шубой. Черт попутал.
— А я? Я не пропадала рядом с ним? — Тоня посмотрела ей прямо в глаза.
— Ты сильная, ты вытянешь. А ему поддержка нужна.
— Вот и поддерживайте. Вы же его мать. Вы его таким воспитали — уверенным, что ему все должны. Наслаждайтесь результатом.
Она обошла свекровь и вошла в подъезд.
Дома Тоня включила свет. В прихожей стояли коробки — новый робот-пылесос и кофемашина, о которой она мечтала три года. А на вешалке висел пакет с новым пуховиком — дорогим, ярким, технологичным.
Она подошла к окну. Внизу фигурка Ларисы Сергеевны все еще топталась на холоде. Тоня решительно задернула шторы.
На кухне засвистел чайник. Жизнь продолжалась. И впервые за много лет эта жизнь принадлежала только ей. Тоня открыла блокнот и написала: «План на Новый год. Пункт первый: быть счастливой. Пункт второй: никаких шуб».
Она рассмеялась. Легко и звонко. Самое страшное — жить чужую жизнь — осталось позади.
