— Я переночую в новой квартире, — сказала Марина. — Мне нужно подумать.
— О нас. О том, есть ли смысл продолжать.
Она собрала небольшую сумку и вышла.
Бабушкина квартира встретила её тишиной. Старая мебель, выцветшие обои, запах прошлого. Но здесь было спокойно. Безопасно.
Марина села на диван и заплакала.
Не от горя — от облегчения. Впервые за семь лет она была одна. Без указаний. Без контроля. Без свекрови за спиной.
Телефон зазвонил. Номер Тамары Ивановны.
Марина отключила звук.
Следующие дни слились в один. Она ходила на работу, возвращалась в бабушкину квартиру, готовила ужин. Андрей звонил каждый вечер — просил вернуться, обещал поговорить с мамой.
Марина отвечала одинаково: «Мне нужно время».
А потом случилось то, чего она не ожидала.
В субботу утром в дверь позвонили. Марина открыла — и отступила назад.
На пороге стояла свекровь. А рядом с ней — мужчина в костюме с портфелем.
— Доброе утро! — мужчина улыбнулся. — Меня зовут Виктор Павлович. Я из агентства недвижимости. Галина Фёдоровна… простите, Тамара Ивановна попросила оценить квартиру.
Марина почувствовала, как кровь ударила в виски.
— Для продажи, разумеется, — свекровь улыбалась той самой улыбкой, которую Марина так хорошо знала. Улыбкой победительницы.
— Я ничего не продаю.
— Но Тамара Ивановна сказала…
— Мне всё равно, что она сказала. Это моя квартира. Моя собственность. И я не давала разрешения на оценку.
— Простите, но она представилась родственницей владелицы…
— Она — мать моего мужа. Не владелица. Никаких прав на эту квартиру у неё нет.
Свекровь сбросила маску.
— Ты думаешь, выиграла? — голос стал ледяным. — Ошибаешься. Я добьюсь своего. Эта квартира будет продана.
— На каком основании?
— На основании того, что ты — невестка. А невестка должна слушаться свекровь!
Марина почувствовала, как страх отступает. На его место приходило что-то новое — злость. Чистая, праведная злость.
— Тамара Ивановна, — она говорила медленно, чётко выговаривая каждое слово. — Я не ваша собственность. Не ваша служанка. Не ваша подчинённая. Я — отдельный человек. Со своими правами и своим имуществом.
— Пока ты замужем за моим сыном…
— Это можно исправить.
— Вы слышали. Если вы ещё раз появитесь здесь без приглашения, если ещё раз попытаетесь распоряжаться моей собственностью — я подам на развод. И заявление о преследовании.
— Посмею. У меня есть свидетель, — Марина кивнула на риелтора, который неловко переминался с ноги на ногу. — И записи звонков. И сообщений. Достаточно для суда.
Тамара Ивановна побледнела.
— Виктор Павлович, — Марина повернулась к риелтору. — Прошу прощения за потраченное время. Но никакой продажи не будет.
— Да-да, конечно, — он попятился к лифту. — Извините за беспокойство.
Свекровь стояла неподвижно. Впервые за семь лет она не знала, что сказать.
— До свидания, Тамара Ивановна, — Марина шагнула назад и закрыла дверь.
Руки тряслись. Сердце колотилось. Но на душе было удивительно легко.
Она достала телефон и набрала Андрея.
— Твоя мать только что привела риелтора в мою квартиру. Без моего ведома.
— Она хотела помочь…
— Помочь? Продать моё наследство? Это называется «помочь»?
— Марин, может, ты преувеличиваешь?
— Нет, Андрей. Я наконец вижу всё ясно. И вот что я скажу: либо ты сейчас приедешь ко мне и мы серьёзно поговорим — без твоей мамы, без её советов, без её указаний. Либо мы заканчиваем.
Через сорок минут Андрей стоял на пороге. Один.
— Можно войти? — спросил тихо.
