Свекровь появилась в их жизни сразу и навсегда. Она приходила каждые выходные — без предупреждения, без звонка. Открывала дверь своим ключом и начинала командовать.
«Почему посуда не помыта? Почему шторы такие пыльные? Почему суп недосолен?»
Андрей никогда не заступался за жену. Молчал. Соглашался. Кивал.
«Мама лучше знает», — повторял он как заклинание.
Марина терпела. Надеялась. Ждала.
А потом бабушка Нина заболела.
Последние месяцы Марина провела рядом с ней. Приезжала после работы, готовила еду, помогала по дому. Свекровь была недовольна — невестка стала меньше времени уделять «семье».
«Твоя бабка всё равно не жилец», — сказала однажды Тамара Ивановна. — «Зачем тратить время на старуху? Лучше бы дома прибралась».
Марина тогда промолчала. Как всегда.
Бабушка Нина ушла тихо, во сне. Последнее, что она сказала внучке: «Не бойся. Я всё устроила. Ты справишься».
И вот теперь — квартира. Своя. Собственная. Место, где никто не будет указывать, как жить.
Марина открыла дверь своей квартиры — той, где жила с мужем. В гостиной горел свет.
Свекровь сидела на диване. Рядом — Андрей.
— Наконец-то! — Тамара Ивановна встала. — Мы два часа тебя ждём!
— Я не просила ждать.
— Марина, нам нужно поговорить, — Андрей говорил примирительно. — Мама волнуется. Я волнуюсь.
— О чём волноваться? Я получила наследство. Законно. По завещанию.
— Вот именно! — свекровь шагнула вперёд. — По завещанию какой-то старухи! А как же мы? Как же семья?
Марина сняла пальто и повесила на крючок.
— Тамара Ивановна, это наследство от моей бабушки. Не от вашей. Какое вы имеете к нему отношение?
— Я мать твоего мужа!
— Как «и что»?! Ты — невестка! Всё, что у тебя есть, принадлежит нашей семье!
Марина посмотрела на мужа.
— Андрей, ты тоже так думаешь?
— Ну… Мама права в том, что мы — семья. Может, стоит подумать…
— Ну… Оформить квартиру на двоих. Или продать. Деньги пригодятся на ремонт здесь…
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Продать? Квартиру моей бабушки? Чтобы сделать ремонт в квартире твоей мамы?
— Ну она же старая! Там нужно всё менять!
— Это не моя забота, Андрей. Квартира бабушки — моя. И я сама решу, что с ней делать.
— Ты хочешь сказать, что не поделишься с семьёй?
— Да как ты смеешь?! После всего, что мы для тебя сделали?!
— Что вы для меня сделали? — Марина говорила тихо, но каждое слово падало как камень. — Семь лет контроля? Семь лет унижений? Семь лет указаний, как мне жить, что готовить, как одеваться?
— Нет, Тамара Ивановна. Вы не помогали. Вы давили. Манипулировали. Использовали.
Свекровь открыла рот — и закрыла. Впервые за семь лет невестка говорила с ней так.
— Андрей! — она повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она несёт?! Скажи что-нибудь!
Андрей переводил взгляд с матери на жену.
— Марин… Может, ты погорячилась?
— Нет. Я наконец сказала правду.
— Твоя мама — не моя проблема. Ты — взрослый человек. Пора самому принимать решения.
Тамара Ивановна схватила сумку.
— Всё ясно. Ты настроила моего сына против меня! Ты хочешь разрушить нашу семью!
— Нет. Я хочу защитить свою жизнь. И своё имущество.
Свекровь вышла, хлопнув дверью.
Андрей стоял посреди комнаты, растерянный.
— Марин… Ты же понимаешь, что мама обиделась?
— Понимаю. И мне всё равно.
— Как «всё равно»?! Она моя мать!
— А я — твоя жена. Семь лет ты выбирал её. Каждый раз. В каждом конфликте. Я устала, Андрей.
