— Не смей трогать эти деньги! Это на памятник моему отцу! — крик Ларисы разнёсся по всей квартире, заставив соседей за стеной недовольно застучать.
Она стояла посреди спальни, сжимая в руках конверт с деньгами, которые три месяца откладывала на достойный памятник для недавно ушедшего отца. Напротив неё, с выражением праведного негодования на лице, стояла её свекровь Зинаида Петровна.
— Какой ещё памятник? Твой отец и так уже ничего не чувствует! А у моего внука день рождения через неделю! Ребёнку праздник нужен! — свекровь протянула руку к конверту, но Лариса отступила назад.
Между ними возникла пауза, наполненная таким напряжением, что воздух, казалось, искрил. В дверях появился Антон — муж Ларисы, сын Зинаиды Петровны. Он растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Что происходит? Почему вы кричите?
Зинаида Петровна мгновенно преобразилась. На её лице появилось выражение глубокой обиды и страдания. Она прижала руку к сердцу и покачнулась, словно от слабости.
— Антоша, сыночек… Я просто предложила отметить день рождения Димочки как следует. А твоя жена… — она всхлипнула, — обозвала меня… нехорошими словами.
Лариса не верила своим ушам. Эта женщина только что требовала отдать деньги, отложенные на памятник отцу, а теперь разыгрывала жертву.
— Я не обзывала её! Антон, твоя мать хочет забрать деньги на памятник папе! Говорит, что лучше потратить их на день рождения Димы!
Антон нахмурился и посмотрел на мать. Та немедленно пустила слезу.
— Я просто сказала, что живым важнее, чем ушедшим… Разве это преступление — думать о внуке?
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь снова переворачивала всё с ног на голову, выставляя её бессердечной эгоисткой. И самое страшное — Антон, как всегда, колебался. Она видела это по его глазам.
Эта история началась четыре года назад, когда Лариса вышла замуж за Антона. Первые месяцы были счастливыми — молодая семья жила отдельно, в съёмной квартире. Но потом Зинаида Петровна начала жаловаться на здоровье, одиночество, на то, что ей тяжело одной в большой квартире.
— Мам, мы можем приезжать к тебе почаще, — предлагал тогда Антон.
— Приезжать? — Зинаида Петровна горестно вздыхала. — Сын у меня есть, а я как сирота. Соседи спрашивают, почему ты меня бросил…
В конце концов, они переехали к свекрови. «Временно», как уверял Антон. «Пока не накопим на свою квартиру». Но временное, как известно, часто становится постоянным.
С первых дней совместной жизни Зинаида Петровна начала устанавливать свои порядки. Она переставляла вещи Ларисы, комментировала её готовку, давала непрошеные советы по воспитанию трёхлетнего Димы.
— Невестка, ты неправильно кашу варишь. Ребёнок не наедается.
— Невестка, зачем ты купила эту кофточку? Тебе не идёт жёлтый цвет.
— Невестка, почему Димочка ещё не спит в восемь вечера? Ты портишь ребёнку режим.
Лариса терпела. Она понимала, что свекрови тяжело принять в доме другую хозяйку. Старалась не обращать внимания на колкости, уступала в мелочах. Но Зинаида Петровна воспринимала эту мягкость как слабость и наглела с каждым днём.
Кульминация наступила, когда два месяца назад ушёл из жизни отец Ларисы. Они были очень близки. После развода родителей именно отец растил её, поддерживал, помогал. Его уход стал для неё настоящим ударом.
На похоронах Зинаида Петровна вела себя подчёркнуто холодно. Она демонстративно смотрела на часы, вздыхала и шепталась с какой-то дальней родственницей.
— Ну что так долго-то? У меня давление поднимается от этой духоты, — громко пожаловалась она Антону прямо во время прощальной речи.
Лариса тогда промолчала. Горе было слишком свежим, слишком острым, чтобы тратить силы на выяснение отношений со свекровью.
После похорон она начала откладывать деньги на достойный памятник. Отец всю жизнь был скромным человеком, работал учителем истории в школе. Больших накоплений не оставил. Временный памятник выглядел слишком просто, и Лариса хотела установить что-то более достойное — с портретом, с красивой эпитафией.
Каждый месяц она откладывала часть зарплаты. Работала она бухгалтером в небольшой фирме, зарабатывала немного, но упорно копила. К нужной сумме не хватало совсем чуть-чуть.
И вот теперь свекровь требовала отдать эти деньги на день рождения внука. Не просила — требовала, как будто имела на них право.
