Алексею я ничего не сказала. Целую неделю я потихоньку перевозила свои вещи, пока он был на работе. Забрала только то, что купила сама или получила в подарок от своих родственников.
В пятницу вечером, когда Алексей вернулся домой, его встретила пустая квартира и записка на кухонном столе.
«Лёша, я ухожу. Можешь теперь спокойно жить в бабушкиной квартире с мамой — она будет счастлива. А я начинаю новую жизнь. Без лжи, предательства и унижений. Документы на развод пришлю через адвоката. Не ищи меня. М.»
Конечно, он стал названивать. Писать сообщения. Приезжал к моим родителям, к подругам. Но я была непреклонна.
А через месяц случилось то, чего я совсем не ожидала. Мне позвонила Валентина Павловна.
— Марина? Нам нужно поговорить, — её голос звучал непривычно. Без обычной надменности. — Можно я приеду?
Я хотела отказать, но любопытство взяло верх.
Она приехала через час. Я едва узнала её — никакого макияжа, простая одежда, усталое лицо. Села на край дивана в моей новой квартире, огляделась.
— Неплохо устроилась, — сказала она без злости, скорее с удивлением.
— Елизавета Петровна обо мне позаботилась, — ответила я спокойно.
Валентина Павловна кивнула, помолчала, потом заговорила, глядя в пол.
— Алёша совсем расклеился после твоего ухода. Пьёт. На работу не ходит. Говорит, что любит тебя, что был дураком. Просит меня поговорить с тобой, упросить вернуться.
— И вы приехали упрашивать?
Она подняла на меня глаза, и я с удивлением увидела в них слёзы.
— Нет. Я приехала извиниться. Я была неправа. Мать Алёши… она всегда говорила, что я думаю только о деньгах. Что из-за этого потеряю сына. Я не слушала, считала её старческие причуды. А она оказалась права. Я потеряла не только невестку, которая искренне заботилась о свекрови. Я теряю сына. Он меня ненавидит за то, что я разрушила его семью.
Признаться, я не ожидала такого поворота.
— Валентина Павловна, я не вернусь к Алексею. Слишком много между нами случилось. Но… я не держу зла. Живите в бабушкиной квартире, владейте имуществом. Мне хватит того, что она мне оставила. Не только квартиры — памяти о ней, о её доброте.
Свекровь встала, подошла к двери, обернулась.
— Знаешь, а мама была права и ещё в одном. Она говорила, что ты сильная. Что справишься с любыми испытаниями. Я тогда смеялась — какая сила может быть у провинциальной девчонки? А оказалось, у тебя есть то, чего нет ни у меня, ни у моего сына. Достоинство. И умение начать жизнь с чистого листа.
Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. А я осталась стоять посреди своей квартиры — подарка женщины, которая любила меня по-настоящему.
Вечером я вышла на балкон. Внизу шумел парк, горели фонари, гуляли люди. Где-то там, в другом районе, в роскошной трёхкомнатной квартире сидел мой бывший муж и оплакивал потерянное счастье. А его мать, возможно, впервые в жизни задумалась о том, что важнее — деньги или близкие люди.
А я? Я начинала новую жизнь. Без оглядки на прошлое, без обид и злости. Елизавета Петровна научила меня главному — нужно уметь отпускать тех, кто тебя не ценит. И благодарить судьбу за тех, кто любил тебя искренне.
В кармане зазвонил телефон. Номер незнакомый.
— Марина Сергеевна? Это Инна Викторовна. У меня для вас новости. Я нашла копию завещания Елизаветы Петровны. Заверенную копию! Она была в архиве другого нотариуса, который заверял подпись свидетеля. Если хотите, мы можем оспорить распределение основного наследства…
Я посмотрела на вечернее небо, на первые звёзды.
— Спасибо, Инна Викторовна. Но не нужно. У меня есть всё, что мне необходимо. А главное — у меня есть свобода.
Положив трубку, я улыбнулась. Где-то там, наверху, Елизавета Петровна наверняка тоже улыбалась. Её план сработал идеально. Она дала мне не просто квартиру. Она дала мне возможность начать всё заново.
И я была ей за это бесконечно благодарна.
