— Елизавета Петровна была мне дороже любых бриллиантов. А вы… вы просто стервятники, растаскивающие её имущество. Все, кроме неё самой, понимали, что она любила меня как родную внучку. Но вам плевать на её чувства, главное — урвать свой кусок.
— Как ты смеешь! — свекровь вскочила, её лицо покраснело от гнева. — Да ты вообще кто такая? Провинциалка, которую мой сын подобрал неизвестно где! Думала, выскочив замуж за Алексея, сразу станешь наследницей? Не выйдет!
— Мама, успокойся, — пробормотал Алексей, но она отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
— Нет, пусть знает своё место! Четыре года прошло, а толку от неё никакого. Ни карьеры нормальной, ни детей. Сидит на шее у моего сына, да ещё и претензии предъявляет!
Каждое слово било как хлыст. Особенно про детей. Свекровь прекрасно знала, что у нас проблемы с зачатием, что мы уже год лечимся. Но ей было плевать на мою боль. Главное — уязвить побольнее.
Я посмотрела на Алексея. Он сидел, ссутулившись, и молчал. Мой муж, который клялся защищать меня от всего мира, не мог защитить даже от собственной матери.
— Знаете что, Валентина Павловна? Вы правы. Я действительно провинциалка. Из простой семьи, где людей ценят не за деньги и связи, а за поступки. Где слово что-то значит. Где не предают близких ради наживы. И я горжусь этим.
Не дожидаясь ответа, я вышла из кабинета. За спиной хлопнула дверь, отрезая меня от той жизни, в которой я пыталась стать частью чужой семьи. На улице дождь усилился. Я стояла под навесом, не в силах сделать ни шагу. В сумке завибрировал телефон — Алексей. Я сбросила вызов. Потом ещё один. И ещё.
Вечером он всё-таки приехал домой. Я сидела на кухне с чашкой остывшего чая, глядя в темнеющее окно. Услышав, как поворачивается ключ в замке, даже не обернулась.
— Марин, ну что ты как маленькая? — Алексей прошёл на кухню, сел напротив. От него пахло дождём и сигаретами — значит, нервничал, курил. — Мама погорячилась, наговорила лишнего. Но ты же её знаешь, у неё характер такой.
— Характер, — повторила я, всё так же не глядя на него. — А у тебя какой характер, Лёша? Ты хоть раз в жизни можешь ей возразить?
— Марина, ну что ты хочешь от меня? Она моя мать!
— А я твоя жена. Или это ничего не значит?
Он помолчал, потом заговорил тише, почти умоляюще.
— Послушай, давай не будем ссориться. Квартира большая, трёхкомнатная. Мама сказала, что мы можем там жить. Бесплатно! Представляешь, сколько денег сэкономим на аренде?
Я наконец повернулась к нему. На его лице была написана такая наивная надежда, что стало почти жалко.
— Жить в квартире, которую твоя мать отобрала у меня? Серьёзно?
— Она не отобрала! По закону…
— По человеческому закону, Алексей, эта квартира должна была достаться мне. Твоя бабушка хотела этого. Она говорила, что я единственная, кто по-настоящему о ней заботится. Что хочет отблагодарить меня. При тебе говорила!
— Слова… они юридической силы не имеют.
— Но ты-то знаешь правду! Почему молчал? Почему не поддержал меня?
Алексей встал, прошёлся по кухне, остановился у окна спиной ко мне.
— Мама пригрозила, что лишит меня доли в семейном бизнесе, если я встану на твою сторону. Сказала, что всё отпишет двоюродному брату. Понимаешь? Это же наше будущее, наша финансовая стабильность…
Вот оно. Истинное лицо мужчины, за которого я вышла замуж. Я думала, он просто слабохарактерный. Оказалось — расчётливый трус.
— Уйди, — сказала я тихо.
— Уйди из кухни. Я не могу сейчас на тебя смотреть.
Он постоял ещё немного, потом вышел. А я осталась сидеть в темноте, обдумывая, как жить дальше.
Прошла неделя. Мы с Алексеем почти не разговаривали, обходили друг друга, как соседи в коммуналке. Он несколько раз пытался завести разговор о переезде в бабушкину квартиру, но я пресекала эти попытки молчанием.
