Свекровь выпрямилась. Маска заботливой матери треснула окончательно, и под ней показалось настоящее лицо — жёсткое, расчётливое, хищное.
— Хорошо, — процедила она. — Хочешь правду? Получишь правду. Ты не пара моему сыну. Никогда ею не была. Я это сразу поняла, ещё когда он тебя привёл знакомиться. Детдомовская, без связей, без родни приличной. Я думала, перебесится, найдёт нормальную девушку. А он взял и женился. На тебе. На невестке, которая даже борщ варить не умеет.
Марина слушала молча. Каждое слово было как удар, но она не отводила взгляд.
— Семь лет я терпела, — продолжала свекровь. — Семь лет смотрела, как ты портишь моего мальчика. Как тянешь из него деньги. Как отдаляешь его от семьи. Но всему есть предел.
— Деньги? — Марина усмехнулась. — Какие деньги, Тамара Павловна? Дима последние два года работает за копейки. Всё, что он зарабатывает, уходит на его машину и на… — она осеклась, вспомнив счета, которые находила в его карманах. Рестораны, подарки. Не ей. — На его развлечения.
— А квартира? — свекровь повысила голос. — Квартира — это что, по-твоему? Это Димины деньги! Это я ему помогала, я давала на первый взнос!
Марина покачала головой.
— Враньё. Первый взнос — мои деньги. Восемьсот тысяч от продажи бабушкиной дачи. У меня все бумаги есть.
Тамара Павловна осеклась. На её лице промелькнуло что-то похожее на испуг.
— Дима говорил… — начала она.
— Дима говорил то, что вы хотели слышать, — перебила Марина. — А вы верили, потому что вам выгодно верить. Только вот факты — вещь упрямая.
Она прошла мимо свекрови к шкафу. Достала синюю папку с документами — ту самую, за которой пришла Тамара Павловна. Открыла, пролистала бумаги.
— Вот, смотрите. Договор купли-продажи. Собственник — Марина Александровна Волкова. Не Соловьёва, заметьте. Волкова. Моя девичья фамилия. Я специально так сделала, когда покупала. Дима тогда обиделся, но я настояла.
Свекровь смотрела на документы, как загнанный зверь смотрит на капкан.
— Это можно оспорить, — процедила она. — В браке приобретённое имущество делится пополам.
— Можно, — согласилась Марина. — Если докажете, что Дима участвовал в покупке. Но у меня есть выписки со счёта, переводы, всё задокументировано. Мои деньги, мой первый взнос, мои платежи по ипотеке. Дима за три года не внёс ни копейки.
— Ты его обманула! — взвизгнула Тамара Павловна. — Ты специально всё подстроила!
— Нет. Я просто не была дурой. В отличие от того, что вы обо мне думали.
Свекровь задохнулась от возмущения. Её лицо покрылось красными пятнами.
— Ты… ты… — она не могла подобрать слов. — Я своему сыну расскажу! Он тебя выгонит!
— Откуда выгонит? — Марина положила папку обратно в шкаф. — Из моей квартиры? Вряд ли. А вот вас я попрошу уйти. Прямо сейчас.
— Я никуда не уйду! — свекровь вцепилась в спинку стула. — Это дом моего сына!
— Это мой дом. И если вы не уйдёте добровольно, я вызову полицию. Скажу, что посторонний человек проник в квартиру без моего разрешения.
Тамара Павловна побелела. Она открыла рот, закрыла. Снова открыла. Потом резко развернулась и пошла к выходу, бормоча что-то про неблагодарных змей и про то, что она этого так не оставит.
Дверь хлопнула. Марина прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки тряслись. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.
Телефон зазвонил через десять минут. Дима.
— Что ты наговорила моей маме? — его голос был злым, срывающимся.
— Правду, — ответила Марина. — Ту самую, которую ты ей никогда не говорил.
— Какую ещё правду? Мама в истерике! Говорит, ты её оскорбила, выгнала!
— Я попросила её уйти из моей квартиры. Из квартиры, в которую она пришла без приглашения, чтобы забрать мои документы. Для развода, о котором я, кстати, узнала от неё. Спасибо, что предупредил.
На том конце повисла пауза.
— Марин, это… это не так, как ты думаешь, — голос Димы изменился, стал елейным. — Мама всё неправильно поняла. Я просто… мы просто говорили о наших отношениях, и она, видимо, сделала выводы…
