— Анна Сергеевна оставила завещание, — продолжил нотариус, открывая папку. — Составлено оно было два месяца назад, в полном соответствии с законом. Покойная была в здравом уме и твёрдой памяти, что подтверждено медицинскими документами.
Он откашлялся и начал читать:
— «Я, Анна Сергеевна Воронова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее. Свою трёхкомнатную квартиру по адресу улица Садовая, дом 15, квартира 42, я оставляю моей внучатой невестке, Тамаре Александровне Вороновой».
Тишина, которая повисла в кабинете, была оглушающей. Тамара подняла голову, не веря своим ушам. Квартира? Бабушка оставила ей квартиру? Это же… это же целое состояние! Трёхкомнатная квартира в центре города стоила миллионы!
Первой опомнилась Нина Михайловна. Она вскочила со стула так резко, что тот опрокинулся.
— Это подделка! — закричала она. — Это невозможно! Бабушка никогда бы не оставила квартиру этой… этой чужачке!
Нотариус спокойно посмотрел на неё поверх очков.
— Уверяю вас, мадам, завещание подлинное. Более того, Анна Сергеевна оставила письмо с объяснением своего решения. Хотите, я его прочитаю?
— Читайте! — требовательно произнесла свекровь.
Сергей Владимирович достал конверт и вскрыл его.
— «Дорогие мои. Я знаю, что моё решение вызовет непонимание, особенно у тебя, Ниночка. Но выслушайте старую женщину. Тамару я полюбила с первого дня, как Павлик привёл её в наш дом. Она добрая, искренняя, трудолюбивая. Она любит моего внука по-настоящему, не за деньги и не за статус. Я видела, как она заботится о нём, как поддерживает.
Ниночка, ты моя невестка, и я тебя люблю. Но ты так и не смогла принять выбор своего сына. Ты отравляешь жизнь молодым своей ревностью и собственничеством. Павлик, сынок, ты хороший мальчик, но слишком мягкий. Ты разрываешься между матерью и женой, и это разрушает твою семью.
Квартиру я оставляю Тамаре, потому что знаю — только так она сможет чувствовать себя защищённой в вашей семье. Это будет её опора, её крепость. Пусть у неё будет место, где она — хозяйка, где никто не сможет её унизить или выгнать.
Денежные сбережения, а это около двух миллионов рублей, я делю поровну между Павлом и Ниной. Этого достаточно, чтобы жить безбедно. Не жадничайте, дети мои. Жизнь слишком коротка для ненависти.
Тамарочка, милая моя девочка, будь счастлива. И помни — ты достойна любви и уважения. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.
С любовью, ваша бабушка Аня».
Нотариус закончил читать и отложил письмо. В кабинете повисла звенящая тишина. Тамара сидела, ошеломлённая услышанным. Слёзы текли по её щекам. Бабушка… милая бабушка Аня… Она не просто помнила о ней — она защитила её даже после своей смерти.
Павел сидел, уставившись в стол. Его лицо было непроницаемым, но Тамара видела, как напряглись мускулы на его скулах. Он переваривал информацию, пытался осмыслить произошедшее.
А Нина Михайловна… Свекровь стояла посреди кабинета, и её лицо было искажено яростью. Она тяжело дышала, её глаза метали молнии.
— Она околдовала её! — вдруг выкрикнула она, тыча пальцем в Тамару. — Эта змея втёрлась в доверие к больной старушке! Заставила переписать завещание!
— Мадам, — холодно произнёс нотариус. — Я лично присутствовал при составлении завещания. Анна Сергеевна была в полном здравии и приняла решение самостоятельно. Более того, она предвидела вашу реакцию и специально попросила зафиксировать всё на видео. Если хотите, я могу показать запись.
— Показывайте! — рявкнула свекровь.
Нотариус включил ноутбук и развернул экран к ним. На записи была бабушка Аня, сидящая в этом же кабинете. Она выглядела бодрой, глаза были ясными и внимательными.
«Я, Анна Сергеевна Воронова, — говорила она на видео, — подтверждаю, что составляю это завещание по собственной воле, без принуждения. Я завещаю свою квартиру невестке Тамаре, потому что считаю это правильным. Она — лучшее, что случилось с нашей семьёй за последние годы. И если кто-то попытается оспорить моё решение, знайте — я была в здравом уме и помнила каждого из вас».
