— Мам… — Наташа подсела к Людмиле Борисовне, аккуратно взяла её за руку и нежно погладила ладонь. — Мам, ещё раз прошу тебя, выслушай.
— Ну говори же, только не мамкой! — раздражённо ответила женщина, выдернув руку.
Наташа не подала виду, как колко её задела такая реакция, и, после небольшой паузы, вымолвила, словно делая шаг в пропасть:
Людмила Борисовна тут же повернула голову и посмотрела на дочь. Наташа бросила взгляд сперва на мать, затем на отца, ищущего что-то на старом журнальном столике. Но родители молчали. Паузу словно нарочно растянули.
— Ну? Кто он? — наконец-таки спросила мать, подчеркнуто равнодушным голосом, за которым прятался ледяной интерес.
— Игорь, — коротко ответила Наташа. — Мы вместе учимся.
— Значит, он не работает? — последовал вопрос от матери.
Девушка растерялась. Она ожидала чего угодно, но не такого вопроса. Смущённая, она молча кивнула.
— Ну что же... Поздравляю, — вмешался отец, хлопая ладонью по своему колену. Сказано это было так, будто речь шла о какой-то мелочи вроде планов на вечер или похода за продуктами.
Наташа взглянула на него с изумлением, но отец даже не посмотрел в её сторону. Она, преодолевая плохое предчувствие, осторожно добавила:
— Мы уже подали заявление.
— Желаю вам счастья, — сухо произнесла мать, потянувшись к пульту от телевизора, словно разговор был закончен. Но, переключив канал, будто вспомнила что-то, она обернулась к дочери:
— На пятнадцатое августа, — Наташа произнесла это с лёгкой неуверенностью.
— Нет, нет, — тут же возразил отец, в тот же момент вставая с дивана. — Милая, мы же в отпуске будем. Помнишь?
— Конечно, помню! — поддержала его Людмила Борисовна. — Мы уезжаем! Перенеси регистрацию.
— Но, пап, — Наташа растерянно развела руками, — мама говорила, что вы август проведёте на даче. Поэтому мы с Игорем посчитали, что пятнадцатое число будет удобным...
— Неудобным! — перебила мать, резко подняв указательный палец. — У тебя, девочка, неправильные подсчёты. Решай что-то другое.
— Да-да, переноси, — подытожил отец, взглядом словно отрезая всякую возможность возражений.
Воцарилась короткая, но тяжёлая тишина. Наташа встала, коротко посмотрела на родителей, которые, казалось, были больше заняты своими мыслями, чем предстоящей свадьбой их дочери, и молча ушла в свою комнату. Только сев на стул у окна, она услышала голос матери:
— Если ты решила выйти замуж, то, я так понимаю, ты повзрослела?
— Да, — тихо откликнулась Наташа, хоть её слова звучали тихо.
— Значит, съезжаешь, — последовало холодное замечание Людмилы Борисовны. Это не был вопрос, а твёрдое утверждение.
Девушка, глядя в окно, вспомнила, как два года назад старшая сестра Вера, выйдя замуж, переехала к мужу. С тех пор Наташе досталась просторная комната сестры. В тайне она подумала, как было бы хорошо попросить остаться и пользоваться этой комнатой, но слова сами собой сорвались, несмело:
— Ну знаешь ли, милая! — голос отца, наполненный строгостью, оборвал её. — Выйти замуж — это не куклы в девичьей комнате раскладывать. Жена должна быть рядом с мужем.
— Ладно... — еле слышно прошептала Наташа.
Она не знала, что сказать. Ещё более неожиданными оказались слова матери:
— И знаешь что... Денег на свадьбу не жди.
Большие глаза девушки округлились от удивления, но она ничего не ответила. И мать продолжила:
— Все расходы пусть берёт на себя жених. Берёт тебя в жёны — пусть заботится и обеспечивает. Никаких послаблений или поблажек. Разве что потом напомнишь про свой день рождения, — добавила она с едва уловимой усмешкой. После чего снова сосредоточилась на экране телевизора.
Наташа молча смотрела на родителей. Сердце ныло. Её мучил этот странный, равнодушный тон бытовой обыденности. Казалось, что для них её замужество ничего не значило. Ну или по крайней мере не значило того, что значило для неё самой.
В тот же вечер Наташа пошла к Игорю. Как только он поступил в институт, он сразу же снял однокомнатную квартиру. Девушка подошла к нему и обняла. Она всё ещё думала о словах своих родителей и не могла поверить, что они вот так холодно отнеслись к их решению расписаться.
— Ты представляешь! — радостно произнёс Игорь. — Сегодня утром тоже ходил к своим, — они ведь ещё вчера договорились, что утром пойдут к родным и всё расскажут о своих планах на будущее. — Мать так обрадовалась!
— Честно? — девушка удивилась и заглянула в глаза своему жениху.
— О да, ещё как! А батя... Так тот меня, наверное, минут пять не отпускал: то руку жал, то обнимал. В общем, кажется, он тоже был рад.
— Да уж, — ответила Наташа, прижимаясь к его телу. Она чувствовала, как бьётся его сердце — бьётся от радости, от восхищения, от гордости за родных.
— Мать просила завтра утром к ней прийти. Сказала, какой-то будет подарок.
— Здорово, — поглаживая грудь своего любимого, произнесла Наташа.
— А ты что такая расстроенная? — наконец обратил внимание Игорь на свою невесту.
— Наверное, устала, — соврала Наташа, потому что ещё не решилась рассказать ему о том, что ей ответили родители.
📖 Также читайте: — А теперь освободил мою квартиру! — прижимая дочку, потребовал Вадим от мужа своей бывшей жены.
На следующий день Игорь, как и обещал, пришёл к матери домой. Ему даже стало любопытно, о каком подарке идёт речь.
— Ты паспорт взял? — спросила его Светлана Юрьевна.
— Вот, — Игорь показал документ. — А зачем?
— Надо. Пошли, — взяв небольшую папку, женщина оделась, и они вышли на улицу.
Минут через тридцать они подошли к конторе нотариуса и по записи, без очереди, зашли в кабинет.
— Значит, дарственную? — сразу же спросила женщина, сидевшая за столом, и взяла пакет документов из рук Светланы Юрьевны.
— Да, на моего сына, — подтвердила она.
— Мам, а что "на меня"? — полюбопытствовал Игорь, удивлённо посмотрев на мать.
— Ты уже взрослый, — с какой-то грустью ответила женщина. — Не будешь же ты всё время квартиру снимать? Это дорого, да и не практично.
— Ничего страшного, — тут же отозвался юноша. — У меня вроде бы хозяева хорошие. Я с ними поговорю, они не будут возражать.
— Да-да, — согласилась с ним мать, но с лёгкой улыбкой добавила: — Но мы с отцом решили поступить немного по-другому. Ведь ты же женишься…
— Ну, типа того, — застенчиво ответил Игорь, немного смутившись.
— Приведёшь домой жену?
— Ну да, — всё так же застенчиво подтвердил он. Игорь всё ещё не мог привыкнуть к мысли, что через месяц станет мужем.
— Ты же помнишь бабу Клаву?
— Ага, — он кивнул головой.
— Когда она умерла, оставила нам двухкомнатную квартиру. Мы её всё это время сдавали, тебе не говорили… Хотели сделать сюрприз. Ну а теперь она будет твоей.
— Моей? — Игорь удивлённо посмотрел на мать, потом на женщину-нотариуса, которая уже что-то писала, затем снова на мать. — Моей? — ещё раз переспросил он, не веря услышанному.
— Да, твоей, — кивнула Светлана Юрьевна. (продолжение в статье)
— Ну, поздравляем, что ли? — Взгляд матери переместился на мужа, отца Дианы. Голос её был неуверенным, а потому скупое поздравление прозвучало как вопрос.
— Поздравляем, дочка. Что сказать… совет да любовь.
— Вот, они всегда так! Нет бы за неё порадоваться. А они корчат такие лица, будто она совершила преступление и созналась в нём.
— А можно как-то порадостнее, что ли? — не сдержалась девушка.
Мать покачала головой:
— Диана, ну а чего ты ожидала? Ты нас огорошила. Жениха мы твоего в глаза не видели.
— Ну, я ожидала, что вы меня поддержите. Но вы ведь как всегда…
Отец встал на ноги, свернул газету, которую читал, и посмотрел на дочь:
— Диана, ты тоже должна понять — мы за тебя переживаем. Ты не рассказывала о том, что у тебя есть молодой человек, а тут вдруг раз — и свадьба. Давай, ты хоть познакомишь нас?
Девушка вздохнула и тоже поднялась:
— Всё понятно с вами. Хорошо, познакомлю. Мы придём на выходные. Но я вас прошу — давайте вы будете вести себя прилично. Ростик — бизнесмен, у него мало времени, и отвечать на всякие ваши многочисленные вопросы он не будет.
Высказавшись, Диана откланялась, вышла из дома родителей. На улице пнула бутылку, которую кто-то бросил посреди дороги. Она была зла на них за такую реакцию и искренне их не понимала: то они донимают её своим нытьём о том, что ей пора остепениться и выйти замуж, а то удивляются, когда оказывается, у дочери есть жених и не за горами свадьба.
Ей вообще показалось, что они не поверили. Слишком уж подозрительно и местами снисходительно они на неё смотрели и говорили, как с умалишённой:
— Ну да… ничего. Она им докажет, что Ростика не придумала, что он самый что ни на есть настоящий.
Она вместе с ним посмеётся, когда родители сообразят, что дочурка «отхватила» завидного жениха. Не зря же Диана столько времени скрывала отношения, держала всё в секрете. Ей, может, хотелось рассказать всем, но, зная родителей, она молчала.
Ростику в этом плане, кажется, было всё равно — скажет кому-то Диана или не скажет. Он с удивительным спокойствием относился к этой её таинственности и был готов в любой момент представиться о будущем тёще и тестю. (продолжение в статье)
— Да я давно собирался с ней разводиться! Ира тут ни при чём! — утверждал Павел.
Трофим и Алина сидели с вытянутыми лицами и молчали. А что тут скажешь? Кто мог такое предположить? И самый главный вопрос был: «что делать?» и как к этому вообще относиться?
Трофим и Алина — молодые люди, семейная пара. Им по двадцать пять лет. Недавно окончили институт, познакомились и через три месяца поженились. Алина из неполной семьи: отца у неё не стало через два года после того, как она родилась. Он был военным и с одного из боевых заданий живым не вернулся.
Мама Алины, Ирина Васильевна не смогла больше выйти замуж. Она очень любила погибшего мужа и долго переживала утрату. Все мужчины, с которыми она встречалась после трагедии, казались ей недостойными. Она помнила мужа. Героя. Патриота. Настоящего мужчину. Ей было с чем сравнить. В конце концов, Ирина смирилась с одиночеством и личную жизнь устроить больше не пыталась.
Трофим был у своих родителей единственным сыном и, как выяснилось позднее, являлся своеобразным связующим звеном между родителями. Потому что едва сын создал свою семью и съехал от них, родители развелись.
Когда Алина ещё только приезжала познакомиться с родителями Трофима, она удивилась, насколько они были разными людьми. Мама Трофима, Юлия Сергеевна — серьёзная женщина пятидесяти лет. В строгих очках и с задорным хвостиком на голове, немного не сочетавшимся с её хмурым лицом и жёстким характером. По профессии она была инженер, работала на секретном предприятии, изготавливающем ракетное оружие.
Шутки-прибаутки Юлия Сергеевна не любила, песен не пела, сериалы не смотрела, с подругами не встречалась, в кафе, кино и театры тоже никогда не ходила. И никаких путешествий: она домоседка. Брови её всегда были нахмурены, а губы сжаты. Она часто ворчала, даже занимаясь своим любимым делом — вязанием. Готовить она тоже не любила. Дрожжевое тесто у неё не подходило, суп выкипал, картошка подгорала. Всё это любил делать её муж — Павел Андреевич. Он, и готовил. И пел. И играл на гитаре. И путешествовал.
За столом, когда Алина приехала к ним в гости знакомиться, Юлия Сергеевна тоже часто хмурилась, делала мужу замечания и то и дело выходила курить на балкон. А Павел Андреевич шутил, рассказывал свои бесконечные увлекательные истории, которыми сыпал, словно из рога изобилия, не забывая подкладывать Алине в тарелку очередное блюдо, приговаривая, что он его сам приготовил и она обязательно должна попробовать.
Алина наелась, словно удав, и ничего уже не могла пробовать, потому что блюда были очень вкусными, о чем она не замедлила сообщить папе Трофима. Тот зарделся от гордости и заявил, что она ещё не отведала десерт, который он тоже приготовил сам. Алина заметила, как при этих словах мама Трофима скривилась, тихонько сказав: «как баба», и вышла из-за стола. Ей было стыдно за мужа.
— Запечённая курица с грибами, фаршированные помидоры, селёдка под шубой, пирожные с марципаном, меренговый рулет, тьфу, — бубнила Юлия Сергеевна, стоя на балконе и стряхивая пепел с cигaрeты. — Ну что это за мужик? Нюня, тряпка.
— Мам! Ты чай пить будешь? — в приоткрытую балконную дверь просунулась голова Трофима. — Папа уже пирожные поставил на стол.
— Буду, — буркнула Юлия Сергеевна и потушила cигaрeту. (продолжение в статье)