Свекровь стояла на пороге с видом победительницы, держа в руках три огромные хозяйственные сумки.
— Ну что, Наденька, пришла тебе помочь! — объявила Вера Николаевна, протискиваясь в квартиру. — Слышала, ты заболела? Нечего тут одной мучиться, я всё организую!
Надежда лежала на диване в гостиной, укутанная пледом. Температура тридцать восемь держалась третий день. Голова раскалывалась, горло саднило при каждом вдохе. Она едва подняла голову, услышав голос свекрови.
— Вера Николаевна, не нужно… Я справляюсь, — прохрипела она.
— Какое там справляешься! — свекровь уже прошла на кухню, громко раскладывая сумки на столе. — Вот смотри, я тебе супчик куриный принесла, в термосе. И малинового варенья банку. И мёду свежего. Сейчас всё разогрею, накормлю тебя как следует!
Надежда попыталась встать, но голова закружилась, и она снова опустилась на подушку. Семилетняя Даша сидела в своей комнате, делала домашнее задание. Надежда надеялась, что дочка не услышит суматоху на кухне и не выйдет. Но надежда оказалась напрасной.
— Бабушка! — радостно закричала Даша, выскакивая в коридор. — Ты пришла!
— Дашенька, солнышко моё! — Вера Николаевна расплылась в улыбке. — Иди сюда, бабушка тебя обнимет!
Надежда слышала их разговор сквозь шум в ушах. Она закрыла глаза, пытаясь собрать силы. Вера Николаевна появлялась в их жизни редко, раз в два-три месяца, но каждый её визит оставлял после себя долгий неприятный осадок. Свекровь умела быть милой и заботливой на людях, но в каждом её слове, в каждом жесте чувствовалась скрытая критика.
Через полчаса Надежда услышала, как свекровь подзывает Дашу на кухню.
— Дашенька, иди помоги бабушке посуду разложить, — сказала Вера Николаевна. — А то твоя мама, видишь, лежит. Ничего не делает, весь дом на тебя свалится скоро.
Надежда напряглась. Она попыталась встать, но комната поплыла перед глазами. Она услышала голос дочери:
— Но мама же болеет…
— Ах, болеет! — фыркнула свекровь. — Взрослая женщина, а лежит как барыня. В наше время никто с такими пустяками не лежал. Я вот всю жизнь на ногах, никогда не жаловалась. А молодёжь теперь — чуть что, сразу в кровать. Ты, доченька, смотри, не будь такой. Научись сама себя обслуживать, а то мама твоя ничему тебя не учит.
Надежда сжала кулаки под пледом. Каждое слово било точно в цель. Она хотела встать, пойти на кухню, выгнать свекровь из дома. Но тело не слушалось. Горло горело огнём.
Она услышала, как Даша тихо спросила:
— А почему мама ничему меня не учит?
— Да потому что она сама ничего не умеет, — продолжала свекровь, уже не пытаясь говорить тише. — Вот твой папа, мой Мишенька, он золотой человек. Работает как вол, деньги в дом приносит. А она что делает? Лежит. Даже ужин не приготовила. Придёт Миша с работы усталый, а тут пусто. Хорошая жена всегда должна встречать мужа с горячим ужином, даже если плохо себя чувствует. Это её обязанность.
Надежда почувствовала, как к горлу подступает комок. Не от боли, а от бессилия и ярости. Она снова попыталась встать и на этот раз смогла подняться. Держась за стену, она медленно пошла к кухне.
Вера Николаевна стояла у плиты, помешивая суп в кастрюле. Даша сидела за столом, уставившись на бабушку широко открытыми глазами. Когда свекровь увидела Надежду в дверях, она изобразила на лице искреннюю заботу.
— Надюша! Зачем встала? Иди ложись, я сама всё сделаю!
— Спасибо, Вера Николаевна, — выдавила Надежда. — Но мне уже лучше. Я справлюсь сама.
— Ну что ты, какое там лучше! — свекровь замахала руками. — Ты же еле стоишь! Нет-нет, я останусь, помогу. Даже переночую, если надо. Завтра Мишу покормлю перед работой, вам обоим помогу.
— Не надо, — твёрдо сказала Надежда. — Правда. Я ценю вашу заботу, но мы справимся.
Вера Николаевна поджала губы. На её лице промелькнуло выражение обиды.
— Вот как. Ну ладно. Раз я тут не нужна, так и скажи прямо. Только имей в виду, Надежда, я всё вижу. И Миша мой всё видит. Ты жена никудышная. Дома бардак, дочка неухоженная, муж голодный. Хорошо хоть я иногда заглядываю, а то бы вы тут совсем одичали.
