Она сняла фартук, демонстративно бросила его на стол и направилась к выходу. Даша молча смотрела то на бабушку, то на маму. На пороге свекровь обернулась.
— Даша, запомни слова бабушки: женщина должна уметь держать дом в порядке, даже когда плохо. Мужчина зарабатывает деньги, а женщина создаёт уют. Это правило жизни. Твоя мама его не понимает, но ты, надеюсь, будешь умнее.
Дверь захлопнулась. Надежда стояла на кухне, держась за дверной косяк. Её колотило от температуры и от злости. Даша подошла к ней и взяла за руку.
— Мама, это правда? — тихо спросила девочка. — Ты правда ничего не умеешь?
Надежда опустилась на корточки перед дочерью, игнорируя головокружение. Она взяла Дашу за плечи и посмотрела ей в глаза.
— Дашенька, послушай меня внимательно. Это неправда. Бабушка говорит так, потому что у неё свои представления о том, как должна жить женщина. Но мы с папой живём по-другому. Мы помогаем друг другу. И ты не обязана делать всё по дому только потому, что ты девочка. Ты должна учиться, развиваться, быть счастливой. Понимаешь?
Даша кивнула, но в её глазах всё ещё читалось сомнение.
Вечером пришёл Михаил. Надежда лежала в спальне, когда услышала, как он разговаривает по телефону в коридоре. Голос был тихим, но она различала отдельные слова. — Да, мам… Я понимаю… Нет, я не говорю, что ты неправа… Она просто устала… Ну ладно, ладно…
Надежда почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она ждала, что Михаил войдёт к ней, спросит, как она себя чувствует, расскажет, что ему сказала мать. Но он прошёл мимо спальни, зашёл на кухню. Она услышала звук холодильника, шуршание пакетов.
Через несколько минут Надежда встала и вышла на кухню. Михаил сидел за столом, доедал суп, который принесла Вера Николаевна.
— Как ты? — спросил он, не поднимая глаз.
— Нормально, — сухо ответила Надежда. — Твоя мама сегодня приходила.
— И что она тебе сказала?
Михаил замялся, положил ложку.
— Сказала, что ты её выгнала. Что она хотела помочь, а ты отказалась.
— Я её не выгоняла, — Надежда почувствовала, как голос начинает дрожать. — Она при Даше говорила, что я никудышная жена. Что я ничему дочку не учу. Что женщина должна всегда стоять у плиты, даже если у неё температура под сорок.
Михаил тяжело вздохнул.
— Надя, ну это же мама. Она из другого поколения. У них свои взгляды. Не принимай близко к сердцу.
— Как не принимать? — голос Надежды сорвался. — Она внушает нашей дочери, что я плохая мать! Что я ничего не умею! Ты понимаешь, какой урон это наносит ребёнку?
— Надя, не преувеличивай. Даша умная девочка, она всё понимает.
— Она ничего не понимает! Ей семь лет! Она будет верить тому, что говорит бабушка, потому что бабушка — авторитет!
Михаил встал из-за стола, начал убирать посуду.
— Хорошо, я поговорю с мамой. Попрошу её быть аккуратнее в высказываниях.
— Попросишь? — Надежда шагнула к нему. — Миша, ты понимаешь, что она делает? Она разрушает нашу семью! Она пытается настроить Дашу против меня!
— Надя, ты больна, ты преувеличиваешь всё. Мама просто хотела помочь, а ты восприняла это как нападение. Давай не будем раздувать из мухи слона.
Надежда смотрела на мужа и вдруг поняла: он не собирается ничего решать. Он будет увиливать, успокаивать, сглаживать углы. Потому что выбирать между матерью и женой — слишком сложно. Проще сделать вид, что проблемы не существует.
На следующий день Надежда, превозмогая слабость, пошла к врачу. Температура начала спадать, но горло всё ещё болело. Врач выписала ей антибиотики и сказала взять больничный ещё на три дня. Надежда кивнула, взяла рецепт и вышла из кабинета.
Она шла по улице и думала о том, что произошло. О словах свекрови. О реакции Даши. О равнодушии Михаила. И с каждым шагом внутри неё крепло решение.
Вечером, когда Михаил пришёл с работы, Надежда встретила его на кухне. Она была одета, причёсана, без следов болезни на лице.
— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказала она.
