Они перемыли всю посуду заново, потому что «недостаточно блестела». Перестирали детские вещи, потому что «пахли неправильным порошком». Переставили мебель в детской, не спросив ни Елену, ни Кирилла.
— Вот так гораздо лучше! — довольно объявила Валентина Ивановна, оглядывая результат. — Видишь, как уютно стало?
Елена смотрела на свою квартиру и не узнавала ее. Все стояло не на своих местах. Любимая картина Кирилла висела теперь в коридоре. Книги были убраны в шкаф. Живые цветы заменили искусственными.
— А теперь займемся тобой, — объявила Нина Васильевна. — Людмила Степановна работает в салоне красоты. Она тебя в порядок приведет.
— Нет, спасибо, — попыталась отказаться Елена. — Мне не нужно…
— Как не нужно? — возмутилась Людмила Степановна. — Посмотри на себя! Волосы не ухожены, кожа сухая, ногти обкусанные!
— Да и одеваешься ты как студентка, — добавила Раиса Петровна. — Джинсы, футболки… Где женственность? Андрей же мужчина, ему нужна красивая жена рядом.
Елена почувствовала, как щеки горят от стыда. Она действительно не следила за собой последнее время. Маленький ребенок, домашние дела, усталость…
— Но у меня нет денег на салон, — тихо сказала она.
— А мы не о деньгах! — радостно воскликнула Нина Васильевна. — Это мой подарок! Людочка сделает тебе все по дружеской цене.
Елена хотела отказаться, но поняла, что у нее нет выбора. Четыре женщины смотрели на нее выжидающе, и отказ был бы воспринят как каприз.
В салоне ее постригли под каре, покрасили в темно-каштановый цвет и сделали профессиональный макияж. Людмила Степановна осталась довольна результатом.
— Вот теперь ты выглядишь как настоящая жена! — объявила она.
Елена смотрела на себя в зеркало и не узнавала отражение. Женщина в зеркале была красивой, ухоженной, но… чужой. Это была не она.
Дома ее ждали новые сюрпризы. Нина Васильевна принесла целый пакет одежды.
— Это платья моей племянницы, — объяснила она. — Она замуж вышла, переехала. Сказала, пусть достается молодой невестке. Размер как раз твой.
Платья были красивыми, но совершенно не в стиле Елены. Строгие, консервативные, больше подходящие для сорокалетней дамы.
— Примерь вот это синее, — настояла свекровь. — К твоим глазам подойдет.
Елена покорно переоделась. Платье сидело хорошо, но она чувствовала себя в нем как в костюме.
— Красота! — ахнула Валентина Ивановна. — Вот теперь ты жена как жена!
Именно в этот момент пришел Андрей. Он остановился в дверях, удивленно разглядывая жену.
— Ну как тебе наша работа? — гордо спросила Нина Васильевна. — Красавица стала, правда?
Андрей кивнул, но в его глазах Елена увидела что-то похожее на недоумение.
— Очень… красиво, — неуверенно сказал он.
Когда гости ушли, Елена ждала, что муж скажет что-то еще. Но он молчал, рассеянно листая новости в телефоне.
— Тебе нравится? — не выдержала она.
— Новая я. Прическа, макияж…
Андрей посмотрел на нее внимательнее.
— Да, хорошо. Мама старалась.
— А тебе что нравится больше — как сейчас или как было раньше?
Андрей пожал плечами.
— Не знаю. А какая разница? Ты же все равно красивая.
Елена хотела услышать что-то другое. Хотела, чтобы он сказал, что любит ее любой. Что ему не нужны все эти перемены. Что она была прекрасной и до вмешательства его матери.
Но Андрей уже отвлекся на работу.
На следующий день история повторилась. Нина Васильевна пришла с новыми планами и новыми помощницами. Теперь они решили заняться воспитанием Кирилла.
— Мальчик совершенно распущенный, — объявила свекровь, наблюдая, как трехлетний сын Елены играет в машинки. — Никакой дисциплины! В его возрасте Андрей уже стихи наизусть читал!
— Кирилл тоже знает стихи, — заступилась Елена. — Правда, солнышко? Расскажи про мишку.
— Не хочу, — буркнул мальчик, продолжая играть.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Нина Васильевна. — Никакого уважения к старшим! Это от неправильного воспитания!
Елена почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. Кирилл был обычным ребенком — иногда послушным, иногда капризным. Но не невоспитанным!
— И игрушки у него неправильные, — продолжала свекровь. — Одни машинки. Где развивающие игры? Конструкторы? Книги?
— У нас есть книги, — возразила Елена. — И конструктор есть.
Елена растерялась. После вчерашней уборки она не знала, куда подевались многие вещи.
— Людмила Степановна, покажите, куда вы детские игрушки убрали?
— А, это добро? — беззаботно отмахнулась Людмила Степановна. — Да мы его в кладовку отнесли. Одни пылесборники. Лучше купить что-то путное.
Елена побежала в кладовку. Там в углу стояли коробки с любимыми игрушками Кирилла. Конструктор, которым он обожал играть. Книжки, которые они читали перед сном. Пазлы, которые он почти научился собирать сам.
— Вы выбросили его игрушки? — не поверила Елена.
— Не выбросили, а убрали, — поправила Нина Васильевна. — Там одна рваная ерунда была. Мальчику нужны качественные развивающие игрушки.
— Но это его любимые вещи!
— Он привыкнет к новым, — равнодушно ответила свекровь.
Елена вытащила коробки обратно в детскую. Кирилл радостно бросился к своим игрушкам.
— Мама, а где мой мишка? — спросил он, роясь в коробке.
Елена похолодела. Старенький плюшевый медведь, с которым Кирилл спал с рождения…
— Людмила Степановна, вы не видели плюшевого медведя?
— А, этого облезлого? — женщина брезгливо поморщилась. — Да мы его выбросили. Антисанитария же! В его возрасте спать с игрушками нездорово.
Кирилл замер, не веря услышанному.
— Мишку выбросили? — шепотом спросил он.
Елена почувствовала, как внутри поднимается ярость. Она повернулась к женщинам.
— Выйдите, — тихо сказала она.
— Что? — не поняла Нина Васильевна.
— Выйдите из моего дома. Немедленно.
— Деточка, что ты говоришь…
— Выйдите! — крикнула Елена. — Всех сейчас же вон!
Женщины переглянулись, явно не ожидая такой реакции.
— Лена, ты неадекватно себя ведешь, — попыталась вразумить ее Нина Васильевна. — Мы же добра желаем!
— Какого добра? — Елена уже не сдерживалась. — Вы перевернули мой дом, выбросили детские игрушки, заставили меня переодеться в чужую одежду! Какое это добро?
— Но мы же хотели как лучше…
— Лучше для кого? Для меня? Для Кирилла? Посмотрите на ребенка!
Кирилл действительно сидел на полу с полными слез глазами, прижимая к себе остатки своих игрушек.
— Вы разрушили его мир! — продолжала Елена. — И мой тоже! У нас была нормальная жизнь!
— Лена, успокойся, — строго сказала Нина Васильевна. — Ты истеришь. Подумай о соседях.
— А вы подумайте о том, что делаете с чужой семьей!
Елена подошла к двери и распахнула ее.
— Уходите. И больше не приходите без приглашения.
Нина Васильевна выпрямилась, оскорбленная.
— Хорошо. Но учти — Андрей об этом узнает.
— Узнает, — кивнула Елена. — Обязательно узнает.
Когда женщины ушли, Елена заперла дверь на все замки и опустилась на пол рядом с сыном.
— Мама, мы найдем мишку? — всхлипнул Кирилл.
— Найдем, солнышко. Обязательно найдем.
Они спустились во двор и нашли медведя в мусорном контейнере. Грязного, но целого. Кирилл прижал его к себе и больше не отпускал.
Вечером Елена ждала Андрея как никогда. Ей нужно было рассказать ему все. Объяснить, что произошло. Надеялась, что на этот раз он ее поймет.
Андрей вернулся в половине девятого, мрачнее тучи.
— Мне мама звонила, — сказал он с порога. — Рассказала, что ты их выгнала. Ты с ума сошла?
— Андрей, дай мне объяснить…
— Что объяснять? Моя мать целый день старалась, помогала нам, а ты устроила скандал! Да еще при чужих людях!
— Они выбросили мишку Кирилла!
— И что? Купим нового!
— Андрей, ты не понимаешь! Это был его любимый медведь! Он спал с ним каждую ночь!
— Ерунда какая-то. Привыкнет к другому.
Елена посмотрела на мужа и вдруг поняла — он действительно не понимает. Для него плюшевый медведь был просто игрушкой. Для него вмешательство матери было заботой. Для него ее протест был капризом.
