— И что это изменит? — устало спросила Ангелина. — Она скажет, что я тебя покрываю. Или что я тебя заставила к..рить. Ты же для неё подарок человечеству, а я так, второй сорт…
— Сереж, — сказала она. — Отдай мне ключи.
— Какие? — не понял он.
— Твоей мамы. Откуда у нее комплект? Ты почему без спроса ей ключи дал?
— Гель, ну как я их заберу? Я сам предложил…
— Значит, мы меняем замки. Завтра же.
— Ты серьезно? — он посмотрел на неё с испугом. — Она же заметит. Придет, а ключ не подходит. Будет скан.дал.
— Пусть будет скан.дал, — Ангелина повернулась к нему. — Пусть она орет, плачет, вызывает скорую. Мне плевать.
Но либо мы живем вдвоем, либо ты живешь с мамой. Третьего не дано.
Сережа молчал. Он смотрел на жену и понимал, что это не истерика. Это ультиматум. И что на этот раз отшутиться не выйдет.
— И еще, — добавила Ангелина. — Ты сейчас одеваешься, едешь к ней и говоришь правду. Про ку.рение. Про то, что это был твоя пачка!
— Прямо сейчас, Сережа. Или я собираю вещи. Я не шучу. Мне надоело быть громоотводом. Ты взрослый мужик, самостоятельный, заботливый… когда мамы нет рядом. Так будь добр, оставайся таким и при ней.
Сережа долго сидел и разглядывал свои руки. Потом медленно встал, подошел к тумбочке в прихожей, взял ключи от машины.
— Ладно, — глухо сказал он. — Ты права, что-то я совсем обнаглел. Я поеду.
— Поезжай, — кивнула Ангелина.
Он надел куртку, обулся и уже у двери обернулся. Вид у него был, как у человека, идущего на эшафот.
— Она меня сож..рет, — криво усмехнулся он.
— Не сож..рет, — Ангелина подошла и поправила ему воротник. — Ты невкусный, ты таба.ком пахнешь.
Сережа хмыкнул уже искреннее. Притянул её к себе, уткнулся лбом в её лоб.
— Прости меня. Я правда д..рень. Просто… привычка. Страх этот дурацкий с детства. Но я исправлюсь.
— И замки, — напомнила она.
— И замки. Вызову мастера, как вернусь.
Три месяца Людмила Павловна носу не показывала в квартире сына и невестки. Скан.дал тогда грянул грандиозный. Сергей жене в красках его пересказал:
— Она так орала, когда я признался в том, что ку.рю… Мы с отцом чуть не оглохли. А когда я сказал, что замки сменю…
В общем, я ей теперь не сын, матери у меня нет. И из завещания меня вычеркивают.
Ангелина счастливо улыбнулась:
— Да ладно тебе, отойдет. Ты ж знаешь мамочку свою. Зато теперь мы, Сереж, будем жить спокойно.
Геля оказалась права: свекровь через три месяца перебесилась, позвонила и напросилась в гости.
Долго они беседовали, но к компромиссу все же пришли — мать и свекровь пообещала больше к ним не лезть. А Ангелине ничего больше и не надо было.
