Теперь ей нужно было жить только для себя, а оказалось, что она это не умеет.
А еще выяснилось, что теперь в жизни Иры отсутствует смысл. Раньше она жила, в основном, для своего Ракуши — мы же в ответе за этих самых, ну, которых …
В результате, Ираида Михайловна получила совершенно бессмысленную, по ее уразумению, уйму времени.
В течение которого она, первые дни, занималась совершенно неконструктивными вещами: перемалывала прошедшие события и вела разговоры с невидимыми собеседниками. Точнее, со своим — или уже нет? — Ираклием.
То есть занималась тем, что называется «пилить опилки»: остроумно отвечала на то, что в реальности осталось без ответа, легко шутила и ненавязчиво советовала.
Короче, делала то, что делают многие, потерпевшие фиаско люди. Которые так и не смогли достойно отреагировать на возникшую в их жизни ситуацию. А то, что Иру бросили, можно назвать фиаско.
Это выматывало не хуже разгрузки вагонов. После такого разговора в сущности, с самой собой, причем, вслух, накатывала неимоверная усталость: хотелось просто лежать и не двигаться.
И Ираида лежала, вставая только, чтобы что-то кинуть в рот. На седьмой день холодильник опустел окончательно — одна луковица в счет не шла: нужно было идти в магазин.
И она пошла. А когда вернулась, купив нехитрые продукты, оказалось, что ей значительно полегчало: небольшая физическая нагрузка и нахождение на свежем, морозном воздухе подействовали не хуже седативного!
Ничего, мы еще потрепыхаемся! — сказала сама себе Ираида. И стала «трепыхаться»…
И тут выяснилось, что одиночество — не так уж и плохо! И на одну пенсию тоже можно жить. А, главное, ей стало гораздо спокойнее.
Потому что с годами характер у мужа испортился — он постоянно был недоволен и высказывал это самое недовольство по малейшему поводу…
А тут — опа, Америка-Европа: все довольны, все смеются! Ну, скажите — разве это не счастье?
Да и манная каша на завтрак — не так уж и плохо. И чего ее Ираклий отказывался есть? И не только отказывался, а давал понять, что она, Ираида — неумелая хозяйка! А у нее всегда манка получалась без комочков…
Ираклий вернулся через год: она на кухне лепила пельмени. Рядом сидела Брунгильда: кошка, взятая из приюта.
— Я вернулся! — сказал бывший муж, как ни в чем не бывало открыв дверь своим ключом.
И Ираида, которая в мечтах столько раз проговаривала, как и что она ему остроумно ответит, когда это произойдет — а в том, что это произойдет, женщина не сомневалась: закон бумеранга никто не отменял! — почувствовала, что ей все равно!
Точнее, даже не все равно! Она поняла, что ей не хочется, чтобы муж возвращался! Да, очень не хочется: женщине было хорошо и уютно с Брунгильдой! К тому же, если человек единожды предал, где гарантия, что он не сделает это снова?
Поэтому Ира коротко спросила:
— Ну, как! — после небольшой заминки произнес мужчина. И поинтересовался: — Разве ты не рада?
— Ну, как! — опять произнес Ираклий.
— Что ты «ка.каешь»-то через слово? — не выдержала женщина. — Заладил, как в рекламе: как, как — принимайте Дю..фа…лак! Чего тебе от меня надо? Ты ушел, нас развели, какого фига?
— Я понял, что люблю только тебя!— ответил Ираклий, не ожидавший такого холодного приема.
«Ага — как же: держи карман шире! — злорадно подумала Ираида. — Понял он! Выперли — не иначе! Или ребенок оказался не от него!»
