Лена осторожно закрыла дверь в спальню, придерживая ручку, чтобы та не щёлкнула. Уже было за полночь, дом спал. В кухне негромко тикали часы, в комнате свекрови время от времени раздавалось негромкое покашливание и тяжёлый вздох — обычный ночной фон в их тесной двухкомнатной квартире.
Лена прислонилась спиной к двери и на секунду прикрыла глаза. Ноги гудели после смены, в висках пульсировала тупая боль. День был как всегда: работа в офисе до шести, потом подработка — удалённые тексты до позднего вечера. «Ещё немного, ещё пару месяцев, и мы уедем…» — повторяла она себе как мантру.
Она посмотрела на потёртый ковёр, на старый комод, ещё «мамкин». Всё в этой квартире напоминало о том, что она здесь чужая. Чужая в шкафах, в сервизах, в занавесках. Даже в воздухе, пропитанном запахом валерьянки и жареного лука.
Лена подошла к комоду. Руки привычным движением потянули нижний ящик. Он выдвинулся с привычным скрипом. Сверху ровной стопкой лежало аккуратно сложенное постельное бельё, которое Тамара Петровна бережно берегла «на гостей, если приличные будут». Лена отодвинула простыни и наволочки в сторону и нащупала пальцами заднюю стенку.
Где-то там, в небольшом зазоре, была приклеена жестяная коробка из-под печенья — её тайник, её маленькая надежда, её билет на свободу и море.
Сегодня она решила ещё раз пересчитать деньги — просто чтобы успокоиться. Андрей накануне невзначай спросил:
— Лен, а сколько там уже собралось? Нам же на всё хватит? И на билеты, и на гостиницу?
Она тогда уверенно ответила:
— Хватит. Даже останется. Я ещё премию жду.
Она уже почти видела в голове отель: белые простыни, балкон с видом на море, утренний кофе не на кухне свекрови, а на террасе, где пахнет не котлетами, а солёным ветром.
Пальцы нащупали холодный металл. Лена чуть подалась вперёд и вытащила коробку. В тот же миг её сердце ёкнуло. Коробка стояла как-то не так, чуть повернута. Раньше Лена всегда клала её плотной стороной к стенке, а теперь крышка была развёрнута к выходу.
«Могла сама не так положить… Устала была…» — мелькнуло в голове, но в животе уже завязался тугой узел.
Она села на край кровати и открыла крышку.
Не осталось ни одной купюры, ни одного чека, даже бумажки. Пустой жестяной «гробик» её мечты.
Лена пару секунд просто смотрела в эту пустоту, никак не в силах связать происходящее с реальностью. Потом резко перевернула коробку, тряхнула, заглянула в щели, словно деньги могли высыпаться из невидимой щёлки.
— Нет… нет… нет… — прошептала она, зажимая рот ладонью.
Два года. Два года экономии. Новое пальто? «Потом». Маникюр в салоне? «Сама как-нибудь покрашу». Поход в кафе с подругами? «Давайте лучше дома, я пирог испеку». Андрею она тоже часто говорила «потом», когда он предлагал заказать суши или сводить её в кино. Зато каждую свободную тысячу — в коробку.
Сначала это была просто подстраховка, «финансовая подушка». А год назад, когда на работе заговорили о горящих турах, Лена впилась в идею отпуска на море как утопающий в спасательный круг. И Андрей, уставший, вечно мятый от двух смен, тоже загорелся. Они вечерами сидели над ноутбуком, смотрели отели, спорили о стране.
— Турция, — мечтательно говорила Лена. — Чтобы без визы, чтобы «всё включено», чтобы я хоть раз в жизни подумала, не что приготовить, а просто что выбрать с шведского стола.
— Главное — море, — улыбался Андрей. — И чтобы без мамы.
Они тогда оба засмеялись. Но сейчас Лене было не до смеха.
Она вскочила, снова сунула руку в ящик, проверила подкладку, углы, даже приподняла комод — вдруг деньги куда-то провалились? В голове вспыхнула дикая, нелепая мысль: «Может, Андрей взял на что-то срочное?».
«Нет, он бы сказал… Или записку оставил… Или хотя бы смущался весь вечер…»
А он был обычный, слегка уставший, привычно жаловался на начальника и пробки. Ничего подозрительного.
Лена выпрямилась. Дыхание стало частым, колючим. В коридоре скрипнула половица — Тамара Петровна ворочалась в комнате. Она однажды уже намекала, что «в доме деньги держать небезопасно», и предлагала отдать ей на хранение. «У меня заначка есть, я спрячу, точно никто не найдет». Лена тогда промолчала и перевела тему.
Теперь кусала губы до крови: надо было тогда насторожиться сильнее.
Мысль, которую она до этого гнала от себя, медленно, как ядовитый дым, заполняла сознание. «Она… Могла…»
Лена вышла в коридор босиком, стараясь не ступать на скрипучие доски. Дверь в комнату свекрови была приоткрыта — по её принципу «я в своём доме ничего закрывать не обязана». Из щели пробивался тусклый свет ночника.
Лена остановилась у порога. Тамара Петровна лежала на боку, лицом к стене, но глаза были закрыты. На тумбочке — стакан с водой, пачка таблеток от давления, очки, телефон… и несколько длинных чеков, небрежно брошенных стопкой.
Лена, затаив дыхание, потянулась и осторожно взяла верхний чек. Бумага шуршала, но свекровь не шелохнулась.
«Магазин электроники… Смартфон… 79 990… Оплата наличными». Она взяла следующий: «Микроволновая печь… 42 990». Дальше: «Ювелирный салон… Цепочка золотая, подвеска… 24 500».
В сумме — почти вся её коробка.
У Лены закружилась голова. Чеки поплыли перед глазами. Она вцепилась пальцами в дверной косяк, чтобы не упасть. В голове гулко стучало: «Это она. Это правда она».
В этот момент в замке входной двери щёлкнул ключ. Лена вздрогнула, инстинктивно прижала чеки к груди и выскочила в коридор.
Андрей зашёл, тяжело ступая, как всегда после смены. В руках пакет с хлебом и молоком.
— О, не спишь ещё? — он устало улыбнулся, но, увидев её лицо, остановился. — Лен, ты как? Ты белая вся…
Она шагнула к нему почти вплотную.
— Андрей, наших денег нет, — выдавила она хрипло.
— Каких… — начал он по инерции и осёкся. — Подожди. В смысле нет?
— В прямом. Тайник пустой. Коробка пустая. Всё — исчезло.
Он шумно выдохнул, поставил пакет на пол.
— Может, ты… пересмотрела? Другой тайник? Ты же что-то ещё прятала в шкафу…
— Не путай меня с твоей мамой, у неё в каждом углу «заначки». У меня был один тайник, Андрей. Один. И вот он — пустой.
Она разжала руку и сунула ему под нос чеки.
— Посмотри. Сегодняшние покупки. Общая сумма — почти сто пятьдесят тысяч. Микроволновка, телефон, золотая цепочка. Твоя мама отлично провела день.
Андрей сморщился, пробежался глазами по чекам.
— Да ладно… Может, она действительно копила? Она говорила, что экономит… На чёрный день…
Лена почувствовала, как в груди поднимается волна ярости.
— На чёрный день у неё под матрасом семь тысяч неснятой пенсии и две старых сберкнижки. Она каждый месяц при тебе жалуется, что денег нет даже на новые тапки, Андрей! Ты серьёзно считаешь, что с её пенсии можно накопить на это всё за один день?!
Андрей открыл было рот, но дверь в комнату свекрови скрипнула, и в коридор выскользнула сама Тамара Петровна. Она выглядела совсем не сонной: глаза горели мелким злобным огоньком.
— А вот и наш ревизор, — процедила она. — Шарится по ночам, чужие чеки считает. Не стыдно?
— Мама, — Андрей растерянно поднял на неё глаза. — Это правда твои покупки? Ты… откуда деньги взяла?
— А тебе какое дело? — вскинулась она. — Я что, отчитываться теперь должна перед этой… — она кивнула в сторону Лены, — приживальщицей?
— Перед законом — да, должны, — тихо сказала Лена. — Вы украли мои деньги. Из моего тайника. Это уголовная статья.
— Ой, напугала! — свекровь всплеснула руками. — Нашлась прокурорша! Какие такие «твои» деньги? Ты где живёшь? В моей квартире! Коммуналку кто за все годы платил? Я? Я! Свет, газ, ремонт — всё на мне! Вот я и взяла плату за проживание. Поздно спохватилась, но лучше поздно, чем никогда!
— Плату? — Лена изумлённо ухмыльнулась. — А ничего, что мы с Андреем уже три года как платим за коммуналку пополам? Что продукты покупаем мы? Что вы свою пенсию тратили на своих «бедных детей» — Наташу и Виталика?
