Если бы не моя практичность, вы бы давно по миру пошли.
Кто кран починил в прошлый четверг? Я!
Кто договорился за полцены обои в коридоре переклеить? Я!
А вы только потребляете.
Одна вечно больная, другая — просто хитро…!
Мария Дмитриевна отвернулась к плите, плечи ее мелко задрожали.
— Я весь день убираю, готовлю, стираю… Ром, имей совесть. Я копейки лишней не возьму.
— Рассказывайте сказки в другом месте, — Рома прошел к раковине и брезгливо посмотрел на мокрую губку. — Посмотрите на это! Губка гниет в воде. Это же бактерии!
Вы хотите, чтобы мы тут все загнулись? Чистота — это не просто тряпкой возить, это технология.
Но вам же лень. Вам проще прикинуться бедной овечкой и ныть, что с вами тут плохо обращаются…
Он повернулся к Лиде, которая уже не скрываясь плакала, закрыв лицо ладонями.
— И ты хороша. Сидишь, жалеешь ее. А вспомни, как ты в первый год нашей жизни мою заначку нашла?
Помнишь, какой скан.дал закатила?
«Ой, Ромочка, как ты мог, мы же семья!»
А я тогда на черный день откладывал, на твое же лечение, между прочим!
И что теперь? Чего ты мать свою за заначки не долбаешь?!
Я теперь во всем виноват, а твоя мама — святая?
Да она хитрее меня в сто раз!
Лида вспомнила про ту заначку. Пятьдесят тысяч, аккуратно спрятанные в старом нерабочем системном блоке.
Она тогда случайно наткнулась на них.
Обидно было не от самого факта сокрытия, так сказать, а от того, что Рома каждый день считал копейки на проезд, заставляя ее отчитываться за каждый купленный йогурт.
Тогда он вывернул всё так, будто она — транжира, которой нельзя доверять семейный бюджет.
Она простила. Думала, что это просто его стр.ах перед бедностью.
Рома подошел к кастрюле, стоящей на плите, открыл крышку и понюхал содержимое.
— Жир один. Опять свинину взяли самую дешевую? Я же просил говядину!
Лиде нельзя жирное, у нее печень ни к черту.
Вы её в могилу свести хотите своей готовкой?
— Говядина стоит в три раза дороже, — прошептала Мария Дмитриевна. — Ты сам сказал в понедельник: «Экономим на всём».
— Экономить надо с умом, а не за счет здоровья! — Рома выплеснул половник супа обратно в кастрюлю, брызги полетели на чистый кафель. — Бестолковые.
Абсолютно бестолковые женщины. Я вообще не понимаю, как вы до меня жили?!
