– Оленька, прости. Это я во всём виноват. Я сам её приучил, что можно всё на меня свалить.
Ольга покачала головой.
– Нет. Она сама выбрала. Мы просто… не видели.
Они сидели молча до глубокой ночи. Потом Ольга встала, заварила чай и сказала то, от чего у Сергея перехватило дыхание.
– Завтра пойдём в органы опеки. Оформим временную опеку. Пока она не вернётся… или пока не решится вопрос окончательно.
– Ты уверена? – он смотрел на неё широко открытыми глазами.
– Уверена. Это дети, Сереж. Им пять и семь. Они не виноваты, что у них такая мать.
На следующий день они с утра пораньше были в опеке. Бумаги, справки, разговоры. Женщина-инспектор, пожилая и строгая, посмотрела на них поверх очков.
– Вы понимаете, что это не на неделю? Мать пропала, связи нет. Это может затянуться на годы.
– Понимаем, – хором ответили они.
Ольга кивнула первой.
Дома Лиза встретила их вопросом, от которого у Сергея защипало в глазах.
– Дядя Сереж, а мама скоро приедет?
Он присел перед ней на корточки.
– Лиза… мама сейчас далеко. Но мы с тётей Олей очень тебя любим. И Артёма. Вы остаётесь с нами, хорошо?
Девочка посмотрела на него серьёзно-серьёзно, потом кивнула и обняла за шею.
Прошла ещё неделя. Катя вышла на связь один раз – короткое сообщение: «Всё хорошо, работаю, скоро заберу». И снова тишина.
А потом случилось то, что перевернуло всё с ног на голову.
В воскресенье утром раздался звонок в дверь. Сергей открыл – на пороге стояла Катя. Загорелая, в новом платье, с дорогими очками на носу и улыбкой, которой он не видел у неё уже лет десять.
– Привет, братик! – она чмокнула его в щёку и прошла в квартиру, как будто не исчезала на две недели. – Ой, как вы тут уютно! Дети где?
Ольга вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Лицо её было спокойным, но Сергей заметил, как побелели пальцы.
– Катя, – сказала она ровно. – Проходи. Поговорим.
Катя села на диван, закинула ногу на ногу.
– Ну что вы такие серьёзные? Я же говорила, что вернусь. Просто работа подвернулась – в Турции, на три недели. Всё оплачивают, зарплата огонь! Теперь я на ноги встану, сниму квартиру побольше, заберу детей.
Сергей почувствовал, как в нём закипает что-то тёмное.
– Катя. Ты понимаешь, что бросила детей? Просто взяла и уехала, оставив записку?
– Ой, ну не драматизируй, – она отмахнулась. – Я же знала, что ты их не выгонишь. Ты же у нас добрый.
Ольга шагнула вперёд.
– Добрый – это не значит безответственный. Ты хоть понимаешь, что мы уже подали документы на опеку?
– На какую ещё опеку?
– Временную, – спокойно ответила Ольга. – Потому что мать пропала без вести. Детям нужен законный представитель.
– Вы что, хотите их у меня отобрать?! – голос Кати сорвался на визг.
– Нет, – сказал Сергей. Голос его был тихим, но в нём звенела сталь. – Мы хотим, чтобы ты наконец-то стала матерью. А не пользовалась моей добротой, как бесплатной няней.
– Это мои дети! Я их родила!
– А потом уехала в Турцию отдыхать, – Ольга впервые повысила голос. – Пока мы здесь ночи не спали, водили в садик, лечили Артёма от ангины, объясняли Лизе, почему мама не звонит.
Катя открыла рот, потом закрыла. Села обратно.
– Я… я просто устала, – вдруг сказала она тихо. – Очень устала. Один на один с ними… без денег, без помощи. А тут подвернулся шанс.
– Шанс бросить детей? – спросил Сергей.
– Нет! Шанс заработать! Чтобы потом всё было по-другому!
Ольга посмотрела на неё долго.
– Катя. Ты хоть раз думала не о себе, а о них? О том, что Лиза каждую ночь спрашивает, любит ли её мама?
Катя опустила голову. Впервые за всё время Сергей увидел, как по её щеке скатилась настоящая слеза.
– Ты мать, которая запуталась, – мягко сказала Ольга. – И у тебя ещё есть шанс всё исправить.
– Останься. Живи с детьми у нас. Месяц, два – сколько нужно. Работай, копи деньги. Но дети будут видеть тебя каждый день. А мы поможем. Не вместо тебя, а вместе.
Катя молчала. Потом кивнула.
– Хорошо… Я попробую.
Сергей выдохнул. Он думал, что сейчас почувствует облегчение. Но вместо этого почувствовал только усталость и странную пустоту.
Вечером, когда Катя ушла в гостевую укладывать детей, он с Ольгой остались на кухне.
– Ты простила её? – тихо спросил он.
– Нет, – ответила Ольга. – Но я простила себя за то, что когда-то хотела её выставить за дверь. Дети не виноваты.
Он обнял жену. Крепко-крепко.
– Ты самая лучшая на свете.
