– Мама, что ты такое говоришь? – голос Сергея дрогнул, хотя он старался сохранять спокойствие, стоя в коридоре их небольшой квартиры.
Наталья Петровна, высокая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами и строгим взглядом, даже не повернулась к сыну полностью. Она продолжала раскладывать на кухонном столе пакеты с продуктами, которые привезла из своего района – мандарины, копчёную колбасу, банку красной икры. Всё это было куплено специально для новогоднего стола, который, по её планам, должен был пройти в их с Сергеем доме. Но теперь, судя по тону, планы рушились.
– Я говорю то, что думаю, Сереженька, – ответила она, не поднимая глаз. – Эта твоя Катя… она мне не нравится. С самого начала не нравилась. И я не собираюсь притворяться ради какого-то там праздника.
Сергей снял куртку, повесил её на вешалку и прошёл на кухню. Квартира была уютной, хоть и тесноватой – двухкомнатная, в старом панельном доме на окраине Москвы. Они с Катей купили её три года назад, сразу после свадьбы, вложив все сбережения и взяв небольшую ипотеку. Наталья Петровна помогла с первым взносом, и это, как потом выяснилось, стало поводом для постоянных напоминаний о её вкладе.
– Мама, Катя – моя жена, – сказал Сергей, стараясь говорить ровно. – Мы вместе уже пять лет. Ты знаешь её не хуже меня. Почему вдруг сейчас такое?
Наталья Петровна наконец повернулась. Её лицо, обычно спокойное и собранное – она всю жизнь проработала бухгалтером в крупной фирме, – теперь было напряжённым. Глаза слегка покраснели, словно она не спала ночь.
– Потому что Новый год – это семейный праздник, – произнесла она твёрдо. – А семья – это я, ты, твоя сестра с детьми. Катя… она чужая. Всегда была чужой. Помнишь, как она на моей днюхе в прошлом году сидела с телефоном и даже не поздравила меня нормально? Или как она отказалась ехать со мной на дачу помогать с консервацией? Я ей не свекровь, а так, прислуга какая-то.
Сергей вздохнул, потирая виски. Он знал, что мать упряма, но чтобы так открыто… Это было ново. Обычно Наталья Петровна выражала недовольство намёками, вздохами, мелкими уколами. А тут – прямо, без обиняков.
– Мама, давай не будем сейчас, – попросил он. – Катя на работе, вернётся поздно. Мы же договаривались: стол у нас, все вместе. Ты сама просила, чтобы в этом году не в твоей квартире, а здесь – мол, у нас просторнее после ремонта.
– Просила, да, – кивнула свекровь. – Но без неё. Пусть она к своим родителям едет. Или куда хочет. А мы – своей семьёй.
В этот момент в замке щёлкнул ключ. Дверь открылась, и в квартиру вошла Катя – молодая женщина с короткими тёмными волосами, в пальто и с сумкой через плечо. Она работала менеджером в рекламном агентстве, и декабрь для неё всегда был авральным: дедлайны, корпоративы, отчёты. Лицо её было усталым, но улыбка, как всегда, теплой.
– Привет, родные! – сказала она, снимая обувь. – Ой, Наталья Петровна, вы уже здесь? Как хорошо, что приехали пораньше. Я как раз думаю, что на салаты купить.
Она прошла на кухню, намереваясь обнять свекровь, но та отступила шаг назад, словно от укуса.
– Не надо меня обнимать, – холодно сказала Наталья Петровна. – Я приехала поговорить с сыном. Без тебя.
Катя замерла, улыбка сползла с лица. Она посмотрела на Сергея, ища поддержки.
– Что происходит? – тихо спросила она.
Сергей подошёл ближе, взял жену за руку.
– Мама… выражает недовольство, – сказал он, подбирая слова. – Говорит, что не хочет тебя за столом в Новый год.
Катя моргнула, словно не веря ушам. Потом медленно повернулась к свекрови.
– Наталья Петровна, – начала она спокойно, хотя внутри всё сжалось. – Если я чем-то вас обидела, скажите прямо. Я не хочу конфликтов, особенно перед праздником.
– Обидела? – свекровь фыркнула. – Ты меня не обидела, ты меня игнорируешь! С самого начала. Пришла в нашу семью, забрала сына, а меня – в сторону. Я для вас кто? Банкомат? Помогла с квартирой, с машиной, а в ответ – ничего. Даже внуков не торопитесь заводить.
Катя почувствовала, как щёки горят. Она всегда старалась быть вежливой, терпеливой. Знала, что свекровь – женщина старой закалки, привыкшая к тому, что невестка должна плясать под её дудку. Но чтобы так, в лицо…
