Повисла тишина. Галина Петровна медленно наливала чай, звякая ложечкой о стакан.
– Ты, Полина, – наконец сказала она, не поднимая глаз, – видимо, забыла, кто в этой семье главный кормилец был, когда вы с Митенькой только познакомились. Я ему на машину помогла, на свадьбу, на первый взнос по вашей квартире…
– По нашей – нет, – мягко перебила Полина. – Мы взяли ипотеку на нашу двушку вместе. Поровну. А ваша помощь – мы всегда были благодарны. Но это не даёт права распоряжаться моим добрачным имуществом.
Дмитрий открыл рот, потом закрыл. Видно было, что ему тяжело.
– Мам, – сказал он тихо, – может, действительно… подумаем про твою квартиру? Продадим, купим тебе что-то рядом…
Галина Петровна поставила стакан так резко, что чай плеснул на блюдце.
– Ты что, сынок, с ума сошёл? Эту квартиру я кровью и потом заработала! Я её ни за что не отдам! Это моё! А вот у твоей жены квартира стоит без дела…
– Она не без дела, – Полина уже не сдерживалась. – Она моя. И я имею право решать, что с ней делать. А вы, Галина Петровна, имеете право решать только за свою.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на сына.
– Митенька, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Со старшим человеком? Я тебе всю жизнь посвятила, а теперь из-за неё…
– Мама, хватит, – Дмитрий вдруг повысил голос. – Хватит!
Все замерли. Даже Артём, игравший в соседней комнате, притих.
– Я устал, – продолжил он уже тише, но твёрдо. – Устал быть между вами. Поля права. Квартира её – добрачная. По закону она имеет на неё полное право. И я… я не буду больше просить её продавать.
Галина Петровна побледнела.
– То есть ты выбираешь её? А не меня?
– Я выбираю свою семью, – сказал Дмитрий, и в его голосе Полина впервые услышала настоящую силу. – Ты – часть этой семьи. Но не её центр.
Повисла тяжёлая тишина. Потом свекровь медленно встала.
– Ну что ж… – голос её дрожал, но уже не от слабости, а от гнева. – Я всё поняла. Живите, как хотите. А я… я, видимо, лишняя стала.
Она пошла в коридор, громко хлопнув дверью своей комнаты.
Полина и Дмитрий остались вдвоём. Он смотрел в пол, она – на него.
– Спасибо, – тихо сказала она.
– Не за что, – он поднял глаза. – Я долго был слепым. Прости.
Они вышли из квартиры молча. Артём нёс новую машинку и ничего не понимал. В лифте Полина взяла мужа за руку. Он сжал её пальцы – крепко, как будто боялся отпустить.
Но дома их ждал сюрприз, от которого у Полины перехватило дыхание.
Когда они открыли дверь, на пороге стояла сумка. Большая дорожная сумка Дмитрия. А рядом – листок бумаги.
Он поднял его дрожащими руками.
«Я уезжаю к маме. Навсегда. Ты выбрал – теперь живи с этим. Я не могу без сына. А ты, похоже, можешь без матери. Галина Петровна».
Полина посмотрела на мужа. Тот стоял белый, как мел.
– Она… забрала мои вещи? – прошептал он.
– Похоже, да, – Полина почувствовала, как внутри всё холодеет. – И это ещё не всё.
На кухонном столе лежал второй листок. Полина взяла его.
«Я подала заявление в суд о взыскании с тебя алиментов на своё содержание. Ты обязан содержать престарелую мать. Статья 87 Семейного кодекса. Я всё узнавала. И ещё – я переоформила свою квартиру на благотворительный фонд. Чтобы ты не думал, что получишь хоть что-то после меня. Прощай».
Дмитрий опустился на стул, закрыв лицо руками.
– Она… переоформила квартиру? – голос его дрожал. – На фонд?
Полина молчала. Она вдруг поняла: это был не просто каприз. Это была тщательно спланированная месть. И теперь её муж стоял перед пропастью – без матери, без наследства, и с перспективой платить алименты женщине, которая только что лишила его всего.
– Что я наделал… – прошептал он.
Полина подошла и обняла его сзади за плечи.
– Ты сделал выбор, – тихо сказала она. – И я горжусь тобой. А теперь… теперь мы вместе будем решать, что делать дальше.
Он повернулся, прижал её к себе – сильно, до боли.
– Я думал, что потеряю тебя, – прошептал он в её волосы. – А потерял её.
– Ты её не потерял, – Полина гладила его по спине. – Она сама ушла. И, может быть… это к лучшему.
За окном начинался вечер. Артём играл в комнате с новой машинкой, не подозревая ни о чём. А Полина впервые за долгое время почувствовала – их семья осталась целой. Пусть и без одного человека, который когда-то казался самым важным.
Но впереди был суд. И разговор, которого никто из них не хотел, но который был неизбежен.
– Ты правда готов с ней встретиться? – Полина осторожно положила ладонь на руку мужа, когда они уже стояли у двери квартиры Галины Петровны.
Дмитрий кивнул, но в глазах всё ещё стояла тоска.
– Готов. Хоть и не хочу. Но если не сейчас – потом будет только хуже.
Прошёл почти месяц после того письма. Месяц, в течение которого Галина Петровна ни разу не позвонила, не написала, не спросила про внука. Зато прислала повестку: иск о взыскании алиментов на своё содержание. Сумма была немаленькая – почти треть зарплаты Дмитрия. И ещё одно письмо пришло – от нотариуса: дарственная на квартиру действительно оформлена на благотворительный фонд помощи детям-сиротам. Без права отмены.
