– Доброе утро, – сказала она тихо.
– Доброе, – он повернулся к ней, и в глазах была усталость. – Поля… прости меня за вчера. Я… переборщил.
Она села напротив, не зная, что сказать. Вчерашний разговор оставил в душе тяжёлый осадок, и простые слова «прости» не могли его смыть.
– Я не хочу ссориться, – продолжил Дмитрий. – Правда. Просто… мама звонила вчера поздно. Она плакала. Говорит, что плохо себя чувствует, что боится одна оставаться. И что если мы продадим твою квартиру, она сможет переехать ближе к нам. В тот же район.
Полина замерла с чашкой в руках.
– То есть теперь уже не просто продать, а чтобы она переехала к нам?
– Нет-нет, – он поспешно покачал головой. – Не к нам. В соседний подъезд. Или в тот же дом. Чтобы была рядом с Артёмом.
Полина поставила чашку на стол. Её руки слегка дрожали.
– Дмитрий. Послушай меня внимательно. Я люблю твою маму. Правда. Но я не позволю манипулировать собой. И тобой. Ты видишь, что происходит? Она давит на жалость, чтобы добиться своего.
– Она не манипулирует, – голос Дмитрия стал тише. – Она просто… одинокая женщина.
– Одинокая женщина, у которой есть своя квартира, пенсия и здоровье, чтобы путешествовать с подругами в Турцию два раза в год, – мягко, но твёрдо сказала Полина. – Я не против помочь ей. Но не ценой моего единственного имущества.
Дмитрий молчал. Потом вдруг спросил:
– А если я скажу, что это важно для меня? Что я хочу, чтобы мама была рядом?
Полина посмотрела на него долго-долго.
– Тогда я спрошу: а я важна для тебя? И наш сын?
– Конечно, – он потянулся к её руке, но она мягко убрала ладонь.
– Тогда почему ты ставишь её желания выше наших?
В этот момент в кухню вбежал Артём, ещё сонный, с растрёпанными волосами.
– Мам, пап, а мы сегодня в парк пойдём? Ты обещал, папа!
Дмитрий улыбнулся сыну, но улыбка получилась вымученной.
– Конечно, пойдём, – сказал он и поднялся, чтобы обнять Артёма.
Полина смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она любила их обоих. Безумно. Но впервые за семь лет брака она поняла, что стоит перед выбором. И что, если ничего не изменится – она может потерять всё.
Вечером, когда Артём уже спал, Полина сидела на балконе с чашкой чая и смотрела на огни города. Дмитрий вышел к ней, накинув на плечи плед.
– Поля, – тихо сказал он, садясь рядом. – Я подумал… Может, мы съездим к маме завтра? Вместе. Поговорим все втроём. Может, ты сама увидишь, как ей тяжело.
Полина повернулась к нему. В его глазах была надежда. И страх.
– Хорошо, – сказала она. – Поедем. Но с одним условием.
– Если я увижу, что она действительно больна и нуждается в помощи – я сама предложу варианты. Но если это просто давление… Дмитрий, я не позволю разрушить нашу семью.
Он кивнул. И в этот момент Полина ещё не знала, что разговор у свекрови станет точкой невозврата. И что через неделю её жизнь изменится навсегда…
– Ну что, Полина, долго ты ещё будешь держать свою квартиру мёртвым грузом? – Галина Петровна встретила их прямо в дверях, не дав даже раздеться. Голос был бодрый, щёки румяные, на губах – свежая помада. Никакой тебе слабости или слёз.
Полина невольно задержала взгляд на свекрови. Та стояла в новом домашнем костюме цвета фуксии, волосы аккуратно уложены, на шее – золотая цепочка, которую подарил Дмитрий на прошлый день рождения. От «больной и одинокой» женщины не осталось и следа.
– Здравствуйте, Галина Петровна, – Полина сняла пальто и повесила его на вешалку. – Мы приехали поговорить.
– О чём тут говорить, – свекровь махнула рукой и прошла в гостиную. – Всё и так ясно. Квартира у тебя пустует, сдают её за копейки, а вы с ребёнком в тесноте. Грех это.
Дмитрий молчал, переступая с ноги на ногу в коридоре. Полина почувствовала, как внутри всё напряглось.
Они прошли в зал. На журнальном столике уже стоял чайник, чашки, вазочка с конфетами «Птичье молоко» – Галина Петровна любила встречать гостей «по полной программе».
– Садитесь, – она указала на диван. – Артём, иди ко мне, бабушка тебе машинку купила новую, с пультом.
Мальчик радостно убежал в соседнюю комнату, а Полина осталась стоять.
– Галина Петровна, – начала она спокойно, – я пришла не для того, чтобы спорить. Я пришла, чтобы понять. Вы говорите Дмитрию, что плохо себя чувствуете, что боитесь одна оставаться. Но я вижу, что вы в полном порядке.
Свекровь вскинула брови.
– А что, мне теперь перед тобой отчёт держать? Да, сегодня получше, а вчера давление скакало. У меня гипертония, между прочим. И сердце.
– У вас есть своя квартира, – Полина не повышала голоса, но каждое слово звучало чётко. – Прекрасная трёхкомнатная квартира в новом доме. Почему вы не продадите её, если вам так одиноко? Переедете ближе к нам, купите однокомнатную рядом. Мы будем только рады.
Галина Петровна усмехнулась, посмотрела на сына.
– Слышал, Митенька? Твоя жена хочет меня на улицу выгнать.
– Мама, никто тебя не выгоняет, – Дмитрий наконец подал голос, но как-то неуверенно.
– А я и не говорю, что выгоняет, – Полина повернулась к мужу. – Я предлагаю справедливое решение. У всех есть своё жильё. У меня – маленькая добрачная квартира. У вас с мамой – большая, купленная вместе. Если кому-то нужно переехать – логично начать с той, что больше.
