– Оленька, ёлку большую купите! Игрушки я везу.
Ольга соглашалась, но готовила сюрприз. Купили матрасы, постелили в гостиной. Кухню забили едой.
За день до приезда – тридцатое декабря – Сергей встретил родителей на вокзале. Ольга ждала дома, сердце колотилось.
Дверь открылась. Вошла Валентина Петровна с чемоданом, за ней свёкор, Лена с мужем и близнецами – мальчики лет семи, шумные, с рюкзаками.
– Оленька! – свекровь обняла её. – Какой уют! Дети, снимайте обувь!
Квартира заполнилась голосами, запахами. Близнецы носились, Мурзик спрятался под кроватью.
– Мама, добро пожаловать, – сказала Ольга, улыбаясь через силу.
Вечер начался. Готовка, разговоры. Валентина Петровна командовала на кухне.
– Оленька, салат так не режется! Сергей, помоги отцу с ёлкой.
Ольга кивала. Но в дверь постучали – Анна Ивановна.
– Добрый вечер. Проверяю соблюдение правил.
– Председатель дома, – объяснила Ольга. – Помогает с порядком.
Анна Ивановна вошла, осмотрела.
– Люди много. Шумите – штраф.
Близнецы закричали – один толкнул другого. Анна Ивановна нахмурилась.
Потом сверху – стук. Катя с мужем и ребёнком.
– Извините, малыш проснулся от шума.
Ребёнок заплакал. Близнецы присоединились.
Валентина Петровна растерялась.
Снизу – Виктор Петрович.
Квартира гудела. Ольга с Сергеем переглянулись – хаос начинался.
Но это было только начало. Свекровь пыталась утихомирить, но соседи не уходили, «контролировали». Близнецы бегали, ребёнок плакал, Виктор Петрович ворчал.
Валентина Петровна вздохнула.
– Может, это ошибка…
Ольга улыбнулась про себя. План работал. Но что дальше? Новый год только приближался, а хаос нарастал…
– Оленька, ну что же это такое? – Валентина Петровна стояла посреди гостиной, прижимая к груди миску с нарезанными огурцами, и смотрела на царящий беспорядок с таким видом, будто её любимый сервиз только что разбили о пол. – Мы же только приехали, а уже… уже как на вокзале!
Ольга вытерла руки о фартук и постаралась сохранить спокойствие. В комнате действительно было тесно: близнецы Артём и Данил носились между матрасами, которые уже успели сдуть наполовину, потому что кто-то из мальчишек прыгал на них, как на батуте. Малыш Ваня из квартиры сверху, которого Катя принесла «на минутку», чтобы не плакал один, теперь сидел на ковре и методично разбирал коробку с ёлочными игрушками. Виктор Петрович устроился в кресле Сергея и комментировал каждое движение, словно спортивный обозреватель.
– Видите ли, Валентина Петровна, – Анна Ивановна шагала по квартире с блокнотом, – согласно пункту 4.2 устава дома, собрание более пяти человек требует предварительного согласования. А у вас… – она быстро посчитала вслух, – восемь гостей плюс трое соседей. Одиннадцать. Это нарушение.
Свекровь моргнула, переводя взгляд с председателя на Ольгу.
– Но мы же семья! – возразила она, и в голосе впервые за весь вечер прозвучала неуверенность. – Семья не считается!
– Считается, – отрезала Анна Ивановна и сделала пометку в блокноте. – Завтра утром ждите протокол.
Сергей, который только что пытался уговорить отца не разбирать их новый пылесос «посмотреть, как устроен», подошёл к матери и тихо положил руку ей на плечо.
– Мам, может, сядем, поужинаем спокойно? Оля всё приготовила.
Но ужин превратился в отдельное испытание. Стол накрыли в гостиной, потому что на кухне уже не помещались кастрюли и миски. Валентина Петровна настояла на «традиционном» оливье – «как в детстве Сергея», – и теперь огромная тарелка занимала половину стола. Близнецы тянулись за хлебом через весь стол, опрокидывая бокалы с компотом. Катя пыталась кормить Ваню пюре, но малыш выплёвывал его прямо на скатерть. Виктор Петрович громко жевал и рассказывал, как в семидесятом году встречал Новый год в общежитии, где «люди помещались, как сельди в бочке, и никто не жаловался».
Ольга сидела напротив свекрови и ловила её взгляд. Валентина Петровна выглядела растерянной – щёки порозовели, глаза бегали по комнате. Она явно не ожидала, что её «семейный праздник» превратится в такой бедлам.
– Валентина Петровна, – Ольга наклонилась через стол, – может, шампанского? Раз уж собрались.
Свекровь кивнула, но рука её слегка дрожала, когда она принимала бокал.
– За семью, – сказала она тихо, и все подняли бокалы.
Но тост прервал громкий плач – Ваня уронил ложку и разревелся. Близнецы тут же подхватили, один из них полез под стол за упавшей конфетой и задел ногу Виктора Петровича.
