– Ты должен выбрать, – сказала Ольга спокойно, хотя внутри всё сжалось. – Либо ты поддерживаешь меня и свою семью, либо продолжаешь позволять своей маме разрушать наш дом. Я больше не буду терпеть.
Сергей молчал долго. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на тёмный двор.
– Я не хочу её обижать, – сказал он глухо. – Она одна. После папы…
– Я знаю, – Ольга подошла и обняла его сзади. – И я не прошу тебя её обижать. Я прошу уважать нас. Наш дом. Наши правила.
Он кивнул, но в его движениях не было уверенности. Ольга понимала: он снова попытается усидеть на двух стульях. Как всегда.
На следующий день Галина Петровна пришла сама.
Ольга открыла дверь по домофону, думая, что это курьер. А когда увидела свекровь с сумкой в руках, стоящую у подъезда, сердце ухнуло вниз.
– Открывай, Оля, – сказала Галина Петровна в домофон. – Я к вам.
– Галина Петровна, – ответила Ольга твёрдо. – Я вчера всё сказала. Пожалуйста, звоните заранее.
– Ты что, серьёзно не пустишь меня? – голос свекрови стал громче. – Я мать Сергея!
– Я не пускаю вас без звонка, – повторила Ольга. – Это мой дом. И я имею право решать, кого пускать, а кого нет.
В домофоне послышался тяжёлый вздох, потом тишина. Ольга стояла у двери, прижавшись лбом к холодной стене. Она знала, что сейчас начнётся.
Через десять минут раздался звонок в дверь. Сергей.
Ольга открыла. Он стоял в коридоре, бледный, с телефонном в руке.
– Мама внизу, – сказал он тихо. – Плачет. Говорит, что ты её выгнала на улицу.
– Она пришла без звонка, – ответила Ольга. – Я её не выгоняла. Я просто не пустила.
– Оля… – он посмотрел на неё с мольбой. – Ну что тебе стоит? Открой. Я поговорю с ней.
– Нет, – сказала Ольга. – Это уже не просто визит. Это война. И если ты сейчас спустишься и приведёшь её наверх, значит, ты выбрал её сторону.
Сергей смотрел на неё, как на чужую.
– Ты ставишь меня перед выбором? Между тобой и мамой?
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я ставлю тебя перед выбором между прошлым и будущим. Между своей мамой и своей семьёй. Мы – твоя семья, Сергей. Я и дети. А не она.
Он молчал. Потом медленно повернулся и пошёл к лифту.
Ольга закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Слёзы текли сами собой.
Она не знала, что будет дальше. Вернётся ли он один. Или приведёт мать. Или вообще не вернётся.
Но одно она знала точно: назад она не отступит.
Через час раздался звонок. Сергей.
– Я внизу, – сказал он тихо. – Один. Можно подняться?
Ольга открыла дверь. Он вошёл, поставил в коридоре пакет – там были продукты, которые просила Галина Петровна.
– Я отвёз её домой, – сказал он, не глядя в глаза. – Она плакала всю дорогу. Говорила, что я предатель. Что ты меня против неё настроила.
– Я сказал ей, – продолжил он, – что если она хочет видеть нас, то будет звонить заранее. И приходить, когда мы пригласим. Иначе… иначе я сам не буду её пускать.
Он поднял глаза. В них была боль. Но и решимость.
– Прости, что так долго не мог это сказать.
Ольга обняла его. Он прижал её к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет.
– Спасибо, – прошептала она.
Но в глубине души она знала: Галина Петровна так просто не сдастся. Это был только первый раунд.
А впереди ждал настоящий бой…
– Ты что себе позволяешь, Ольга? Это мой сын, и я буду приходить к нему, когда захочу! – Галина Петровна стояла на лестничной площадке, сжимая в руке сумку так, что костяшки пальцев побелели.
Ольга открыла дверь лишь на цепочку. За спиной уже слышались шаги Сергея – он бежал из комнаты, натягивая на ходу свитер.
– Мам, мы же договорились, – сказал он, подойдя к жене и мягко, но твёрдо отодвигая её в сторону. – Ты звонишь, мы договариваемся о времени. Так будет лучше всем.
Галина Петровна посмотрела на сына так, будто он ударил её по лицу.
– Лучше всем? – переспросила она дрожащим голосом. – А мне, значит, хуже? Я теперь должна просить разрешения попасть в дом, где вырос мой сын?
– Мам, это уже не тот дом, где я рос, – Сергей говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. – Это наш с Олей дом. Наш с детьми. И здесь другие правила.
– Правила? – свекровь горько усмехнулась. – Это ты мне сейчас про правила рассказываешь? Я тебе пелёнки стирала, ночи не спала, а теперь я чужая?
