– Ты серьёзно это сказал? – спросила Ольга тихо, но в голосе уже слышалась сталь.
Алексей замер с вилкой в руке, глядя на Ольгу так, будто она сказала это на иностранном языке. В кухне повисла тишина, только чайник тихо шипел на плите, да часы на стене отсчитывали секунды. Свекровь, Тамара Ивановна, аккуратно положила ложку рядом с тарелкой и сделала вид, что ничего особенного не произошло, хотя уголки её губ чуть дрогнули в довольной улыбке.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось – знакомое ощущение, которое появлялось каждый раз, когда разговор заходил о её готовке. Она медленно отложила салфетку и посмотрела прямо на мужа.
Алексей отвёл взгляд, покраснев до корней волос.
– Оля, ну что ты начинаешь… Мама просто пошутила. А котлеты правда немного пересоленные получились.
– Пошутила, – повторила Ольга, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – А ты поддержал шутку. Как всегда.
Тамара Ивановна мягко кашлянула.
– Девочки, не ссорьтесь из-за меня. Я просто сказала, что в моё время котлеты делали по-другому. С хлебом, замоченным в молоке, а не в воде. Вот и всё.
Ольга перевела взгляд на свекровь. Та сидела прямо, как на приёме у врача, с идеальной осанкой и лёгкой улыбкой человека, который точно знает, как правильно жить.
– Тамара Ивановна, – Ольга старалась говорить спокойно, – я готовлю так, как умею. И так, как любит Алексей. По крайней мере, любил до того момента, как вы приехали.
Алексей открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ольга уже поднялась из-за стола.
– Я пойду проветрюсь, – сказала она, беря куртку. – А вы доедайте. Приятного аппетита.
Дверь за ней закрылась тихо, без хлопка – Ольга никогда не хлопала дверями, даже когда хотелось разбить что-нибудь тяжёлое.
На улице был конец сентября, воздух пах опавшими листьями и дымом от чьего-то костра. Ольга шла по тротуару, не разбирая дороги, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Не от обиды даже – от усталости. От бесконечной усталости быть той, кто всегда немного не дотягивает.
Они с Алексеем вместе уже восемь лет. Поженились сразу после университета, снимали крошечную однушку на окраине, где ванная совмещалась с туалетом, а кухня была размером с прихожую. Тогда Ольга работала младшим бухгалтером за пятнадцать тысяч, а Алексей – инженером на заводе. Денег едва хватало, но они были счастливы. Готовили вместе по выходным, смеялись над тем, как у Ольги подгорают блины, и мечтали о большой квартире в центре.
Потом Ольга выросла до главного бухгалтера крупной компании. Зарплата выросла в пять раз. Именно на её деньги они взяли ипотеку на трёхкомнатную квартиру в новом доме с видом на парк. Именно она оплачивала ремонт, мебель, технику. Алексей перешёл на более спокойную работу, зарплата осталась прежней, но он говорил, что устал от авралов и хочет больше времени проводить дома.
А потом приехала Тамара Ивановна «на пару недель помочь с ремонтом». Прошло уже два месяца.
Ольга остановилась у детской площадки и села на скамейку. Вспомнила, как в прошлый раз свекровь «помогала» на кухне: переставляла кастрюли, выбрасывала «ненужные» специи, комментировала каждый её шаг. «Оленька, ты лук неправильно режешь», «Оленька, мясо надо отбивать сильнее», «Оленька, ты уверена, что это не пережарено?»
Алексей молчал. Или хуже – соглашался. «Да, мама права», «Мама так вкусно готовила», «Помню, как ты делала фарш, мам».
Ольга достала телефон и открыла калькулятор. Быстро посчитала. Её зарплата – двести восемьдесят тысяч. Алексея – восемьдесят пять. Ипотека, коммуналка, машина, продукты – почти всё на ней. Даже отпуск в прошлом году в Турцию она оплатила полностью, потому что Алексей сказал: «У меня премии не будет в этом квартале».
Она вдруг ясно увидела картину: сидит Тамара Ивановна за их столом, купленным на её деньги, ест из посуды, которую она выбрала, и учит её жить. А её муж, её любимый муж, кивает и говорит: «Мама права».
Ольга закрыла глаза. Внутри поднималась волна – не гнева даже, а какого-то холодного, чёткого понимания. Хватит.
Когда она вернулась домой через час, в квартире было тихо. Тамара Ивановна смотрела сериал в гостиной, Алексей мыл посуду на кухне – редкое зрелище.
– Оля, – он обернулся, вытирая руки полотенцем, – прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.
Ольга посмотрела на него внимательно. В его глазах было искреннее раскаяние, но она уже знала, что этого мало.
– Алексей, – сказала она спокойно, – мы должны поговорить. Серьёзно.
Он кивнул, выключая воду.
– Конечно. Сейчас мама ляжет, и поговорим.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Сейчас. Прямо сейчас. Потому что если не сейчас, то потом будет поздно.
Тамара Ивановна, услышав голоса, появилась в дверях кухни.
