– Ты совсем обнаглела? – Андрей захлопнул дверь так, что задрожали стёкла в серванте. – Это наш общий дом!
Света стояла посреди гостиной, сжимая в руках документы. Пальцы дрожали, но она не отступала. Четырнадцать лет брака, четырнадцать лет она была покорной женой, которая соглашалась со всем. Но сегодня что-то внутри неё переломилось.
– Наш? – она подняла на мужа глаза. – Андрей, давай откровенно. Кто здесь прописан? Кто владелец этой квартиры?
Он скривился, стягивая пиджак. От него пахло табаком и чем-то ещё – то ли алкоголем, то ли дешёвыми духами. Света заметила это ещё неделю назад, но промолчала. Как всегда промолчала.
– Какая разница, кто прописан? – он швырнул пиджак на кресло. – Мы семья! Или ты забыла?
– Не забыла, – Света положила документы на стол. – Но видимо, ты забыл. Иначе не приводил бы сюда… её.
Андрей замер. На его лице отразился целый спектр эмоций – от удивления до плохо скрываемой вины.
– О соседке из двести третьей, – Света почувствовала, как внутри всё сжимается от боли. – Марине. Которую ты приводил сюда позавчера, когда я была у мамы.
– Кто тебе сказал? – выпалил он и тут же осёкся, поняв, что проговорился.
– Тётя Зина из окна видела, – Света опустилась на стул. – Позвонила мне, всё рассказала. Как вы заходили, обнявшись. Как она через три часа вышла, поправляя причёску.
Андрей провёл рукой по лицу. Несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.
– Света, это не то, что ты думаешь…
– Не то? – она горько усмехнулась. – А что же это, Андрей? Просвети меня.
Он сел напротив, и она вдруг заметила, как он постарел. Седина на висках, морщины вокруг глаз, какая-то усталость во взгляде.
– Мы просто разговаривали, – начал он неуверенно.
– Три часа? Обнявшись?
– Ладно! – он повысил голос. – Да, у нас было… но это ничего не значит! Просто случилось!
Света почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она готовилась к этому разговору, знала, что он будет тяжёлым, но всё равно его слова резали как ножом.
– Значит, ничего не значит, – повторила она тихо. – А для меня значит. Для меня это значит, что четырнадцать лет были ложью.
– Не начинай драму! – Андрей вскочил с места. – Одна ошибка, понимаешь? Одна чёртова ошибка! Я же не бросаю тебя, не ухожу!
– Пока не бросаешь, – Света встала и подошла к окну. За стеклом моросил осенний дождь, серый и унылый, как её настроение. – Но я видела сегодня и другое.
– Что ещё? – в голосе Андрея появилась настороженность.
Она развернулась к нему.
– Я видела договор на продажу квартиры. Нашей квартиры. Той, что мне бабушка оставила.
Лицо Андрея вытянулось.
– Откуда?.. Ты копалась в моих вещах?
– Договор лежал на столе, – холодно ответила Света. – В папке с надписью «Срочно». Я думала, это счета за коммуналку.
Андрей опустился на диван, словно у него подкосились ноги.
– Света, я хотел тебе сказать…
– Когда? – она шагнула к нему. – После того, как продашь? После того, как поставишь меня перед фактом?
– Нет! – он вскинул руки. – Я просто… мне нужны были деньги. Срочно.
Молчание. Андрей смотрел в пол, сжав кулаки.
– На что, Андрей? – повторила Света. – На подарки этой Марине? На новую жизнь с ней?
– Нет, – он покачал головой. – У меня долги.
– Большие, – он поднял на неё глаза, и она увидела в них страх. Настоящий, неподдельный страх. – Очень большие.
Света медленно опустилась на кресло напротив. Сердце бешено колотилось.
– Что?! – она вскочила. – Три миллиона? Откуда?!
Андрей закрыл лицо руками.
– Я взял кредит на бизнес. Думал, что прогорю, открою своё дело. Но всё пошло не так. Партнёр кинул, деньги потерял, а кредит остался. Проценты набежали… Теперь они грозятся подать в суд.
Света не могла поверить своим ушам. Три миллиона. Три миллиона долга, о котором она ничего не знала.
– И ты решил продать квартиру? Мою квартиру? Не спросив меня?
– Света, я не знал, как тебе сказать, – он встал, попытался приблизиться, но она отступила. – Ты бы не согласилась. А мне некуда больше деваться. Если я не верну деньги…
– Если ты не вернёшь деньги, это твои проблемы! – голос Светы дрогнул. – Но квартира моя! Мне её бабушка завещала, понимаешь? Это единственное, что у меня есть!
– У нас есть, – поправил Андрей.
– Нет! – она ткнула пальцем в документы. – У меня! Прописка только у меня! Собственность только у меня! И если ты думаешь, что я позволю тебе выбросить меня на улицу из-за твоих долгов…
– Никто тебя не выбрасывает! – он повысил голос. – Мы продадим квартиру, я закрою долги, снимем что-нибудь попроще, а потом…
– А потом что? – Света рассмеялась, но смех вышел истеричным. – Потом ты уйдёшь к своей Марине? Оставишь меня вообще ни с чем?
– Света, прекрати! При чём тут Марина?!
– При том! – она схватила со стола мобильный телефон. – При том, что я видела ваши сообщения! «Скоро всё решится, и мы будем вместе». «Осталось немного подождать». Думаешь, я дура?
– Ты читала мои сообщения?
– Твой телефон лежал на кухне, разблокированный, – Света чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживалась. – Сообщение высветилось на экране. Я не специально.
Он молчал, не находя слов.
– Так вот как, – тихо сказала Света. – Ты хотел продать мою квартиру, закрыть свои долги и свалить к любовнице. Оставив меня вообще ни с чем.
– Нет! Нет, Света, ты не понимаешь…
– Я всё понимаю, – она вытерла выступившие слёзы. – И знаешь что? Квартира остаётся мной. Прописка у меня, собственность у меня. А ты… ты можешь собирать вещи.
– Что? – Андрей вытаращил глаза. – Ты выгоняешь меня?
– Я защищаю своё, – твёрдо ответила Света. – То, что мне оставила бабушка. Единственное, что у меня есть. И я не позволю тебе это отнять.
– Света, постой! – он шагнул к ней. – Давай спокойно поговорим!
– Нет, – она отступила к двери. – Я уже всё сказала. Завтра пойду к юристу, узнаю, как оформить всё официально. А пока ты здесь гость. Причём нежеланный.
Андрей стоял посреди комнаты, растерянный и ошарашенный. Впервые за все годы брака Света видела его таким – беспомощным, напуганным.
– Куда я пойду? – пробормотал он.
– К Марине, – холодно ответила Света. – Раз вы планировали быть вместе.
Она развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь спальни. Прислонившись к косяку, Света наконец позволила себе расплакаться. Тихо, чтобы он не услышал.
Четырнадцать лет. Четырнадцать лет она строила эту семью, верила, любила. А оказалось, что всё это время шла по тонкому льду, который в любой момент мог треснуть. И вот он треснул.
Но хуже всего было не предательство. Хуже всего было осознание того, что Андрей даже не считал нужным посоветоваться с ней. Просто решил продать её квартиру, как будто это его собственность. Как будто она сама – его собственность, с которой можно не считаться.
