Лариса замерла. Она знала этот тон. Так свекровь говорила, когда хотела добиться своего наверняка.
– Тамара Ивановна, – сказала она твёрдо, – я уже всё решила. Мы не съезжаем. Точка.
– Ну и ладно! – голос свекрови снова сорвался на крик. – Будете знать, как с роднёй обращаться! Сергей мне всё рассказал – как ты его перед всеми унизила! Он теперь со мной согласен полностью!
Лариса подняла брови. Сергей сидел в соседней комнате и делал вид, что смотрит футбол, но она знала – он слышит каждое слово.
– Передайте Сергею, чтобы он сам со мной поговорил, – сказала она и отключилась.
Через минуту муж появился на пороге кухни. Лицо красное, глаза бегают.
– Лар… мама немного погорячилась.
– Немного? – Лариса посмотрела на него прямо. – Она сказала, что ты с ней согласен. Это правда?
– Я… я просто сказал, что понимаю её чувства. Что Свете тяжело. Но я не говорил, что мы должны съехать!
– А что ты говорил? – тихо спросила Лариса.
– Ну… что можно было бы подумать над вариантом, чтобы Света пожила у нас какое-то время. Пока не найдёт работу. Месяца три-четыре.
Лариса почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Три-четыре месяца? – переспросила она. – А потом ещё три-четыре? А потом она привыкнет, и мы уже никогда её не выселим?
– Лар, ну не драматизируй…
– Я не драматизирую, – голос Ларисы стал совсем тихим, а это всегда было хуже крика. – Я просто спрашиваю: ты готов отдать наш дом твоей сестре? Потому что именно это тебе предлагает твоя мама.
Вечером того же дня раздался звонок в дверь. Лариса открыла и увидела Свету – одну, без Артёма, с огромными глазами на бледном лице.
– Можно войти? – тихо спросила она.
– Конечно, – Лариса отступила в сторону.
Они прошли на кухню. Света села, сложив руки на коленях, как школьница перед директором.
– Лар, я должна тебе сказать… – начала она и замолчала.
– Говори, – Лариса поставила перед ней чай.
– Мама… она хочет, чтобы я переехала к вам насовсем. Не временно. Она уже даже документы какие-то готовит – чтобы я прописалась в вашей квартире. Говорит, что это будет справедливо, потому что вы с Серёжей всё равно когда-нибудь к нам переедете, когда родители постареют.
Лариса поставила чайник так резко, что тот звякнул.
– Я не знаю точно, – Света опустила голову. – Она с юристом каким-то советовалась. Говорит, что если я пропишусь и поживу какое-то время, то потом смогу претендовать на долю. Как член семьи.
Лариса почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– То есть твоя мама хочет отнять у меня квартиру? Законным путём?
Света подняла глаза. В них были слёзы.
– Я не хочу этого, Лар. Правда. Я просто… я устала. У меня депрессия, я не сплю, не ем. Артём спрашивает про папу, а я не знаю, что отвечать. Я думала – приеду сюда, поживу спокойно, приду в себя. А мама… мама всё превращает в войну.
Лариса молчала. Потом встала, открыла шкаф и достала папку с документами на квартиру.
– Вот, – она положила перед Светой свидетельство о собственности. – Видишь? Квартира полностью моя. Досталась от родителей, потом мы с Серёжей выкупили доли тёти и дяди. Сергей в ней даже не прописан. Понимаешь? Даже если ты пропишешься – это ничего не даст. Юридически это мой дом.
Света посмотрела на бумагу, потом на Ларису.
– Я не знала, – прошептала она. – Мама говорила другое.
– Твоя мама говорила то, что ей выгодно, – жёстко сказала Лариса. – А теперь послушай меня внимательно. Я помогу тебе. Найдём квартиру, оплатим, поможем с работой. Но в мой дом ты не въедешь. Никогда. Ни на месяц, ни на день. Это не обсуждается.
Света кивнула. Слёзы катились по её щекам.
– Прости, – сказала она. – Я не должна была слушать маму.
На следующий день Тамара Ивановна приехала сама. Без предупреждения. С двумя огромными чемоданами и решительным видом.
– Открывай, Лариса, – заявила она в домофон. – Я к вам переезжаю. Пока Света не устроится, я сама за всем прослежу.
Лариса посмотрела в глазок. Свекровь стояла в подъезде с чемоданами, как генерал перед атакой.
– Тамара Ивановна, – сказала она в домофон, – поднимайтесь. Поговорим.
Когда дверь открылась, Тамара Ивановна решительно вкатила чемоданы в прихожую.
– Ну что, дочка, – начала она бодро, – я на пару месяцев. Потом Света приедет. А вы с Серёжей и Машенькой пока у нас поживёте, я уже комнату вам приготовила…
– Нет, – сказала Лариса.
– Нет, вы не переезжаете. Никто не переезжает. Это мой дом, и я здесь хозяйка.
Тамара Ивановна замерла.
– Ты… ты меня выгоняешь?
– Я вас не впускаю, – поправила Лариса. – Есть разница.
– Сергей! – закричала свекровь в сторону комнат. – Сергей, иди сюда! Твоя жена твою мать на улицу выгоняет!
Сергей вышел из комнаты. Лицо бледное, руки дрожат.
– Мам, – сказал он тихо, – пойдём. Поговорим в машине.
– Я никуда не пойду! – Тамара Ивановна топнула ногой. – Это беспредел! Я сейчас милицию вызову!
– Звоните, – спокойно сказала Лариса. – Пусть приедут и посмотрят, как я не пускаю в свою квартиру человека, который хочет меня из неё выселить.
Тамара Ивановна открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла.
– Ты… ты ещё пожалеешь, – прошипела она наконец. – Сергей, выбирай – или я, или она!
Сергей посмотрел на мать. Потом на жену. Потом на чемоданы в прихожей.
– Мам, – сказал он, и голос его был твёрд как никогда, – поехали домой.
Он взял один чемодан, второй подхватил саму Тамару Ивановну под руку и вывел в подъезд. Дверь закрылась.
Лариса осталась стоять в прихожей. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она не знала, плакать или смеяться.
Через час Сергей вернулся. Один. Без слов подошёл и обнял её так крепко, что дыхание перехватило.
– Прости, – прошептал он ей в волосы. – Я долго был трусом.
– Главное, что перестал, – ответила Лариса, и впервые за много дней почувствовала – всё будет хорошо.
Но она даже не подозревала, какой сюрприз ждёт её через неделю, когда придёт письмо от нотариуса…
– Лариса Сергеевна, к вам письмо с уведомлением, – сказал консьерж, протягивая толстый белый конверт с печатью нотариальной конторы.
