– Знаешь, что, – сказала она, не оборачиваясь. – Завтра воскресенье. Пригласи своих родителей и Свету в гости. Пусть приедут. Поговорим все вместе. На моей территории.
– Абсолютно, – ответила Лариса, и в её голосе прозвучала сталь, которой он раньше в ней не замечал.
На следующий день, ровно в двенадцать, раздался звонок в дверь.
Тамара Ивановна вошла первой – с огромным пакетом пирогов и привычной улыбкой победительницы. За ней отец Сергей, молчаливый, как всегда, и Светлана с девятилетним Артёмом. Света выглядела действительно плохо – бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Лариса даже почувствовала укол жалости. Но только укол.
– Лариса, какая ты у нас хозяюшка! – воскликнула Тамара Ивановна, оглядывая квартиру. – Всё блестит, всё на местах. Вот бы Светочке так научиться…
Света слабо улыбнулась, Артём тут же убежал в комнату к Маше – дети всегда находят общий язык быстрее взрослых.
Они сели за стол. Лариса специально накрыла по-праздничному – белая скатерть, лучшие чашки, пироги свекрови рядом с её собственным тортом. Война войной, а гостеприимство по расписанию.
– Ну, что, – начала Тамара Ивановна, когда все выпили чай, – поговорим по делу?
– Поговорим, – кивнула Лариса. – Я внимательно выслушала ваше предложение. Сто тысяч в месяц за то, чтобы мы съехали из собственной квартиры. Правильно я поняла?
Света опустила глаза. Отец Сергей молчал. Тамара Ивановна выпрямилась.
– Лариса, ну не будем же мы торговаться, как на рынке. Мы же родные люди.
– Именно поэтому и говорим открыто, – спокойно ответила Лариса. – Рыночная стоимость аренды такой квартиры – двести пятьдесят – двести восемьдесят тысяч. Это без учёта того, что это наш собственный дом, куда мы будем возвращаться… когда? Через год? Два? Пять?
– Ну, не пять же, – попыталась улыбнуться Тамара Ивановна.
– А сколько? – Лариса посмотрела прямо на Свету. – Свет, ты сама как думаешь? Сколько тебе понадобится времени, чтобы встать на ноги в Москве?
Светлана подняла глаза. В них стояли слёзы.
– Я.. не знаю, Лар. Правда не знаю. Может, год. Может, больше. Мне сейчас вообще ничего не хочется. Просто… спрятаться куда-нибудь.
– Понимаю. Но прятаться в моей квартире я тебе не дам. Извини, если жёстко звучит. Есть другие варианты. Мы можем помочь снять тебе жильё – пусть даже в нашем районе. Можем дать деньги на первый взнос. Можем помочь с работой – у Сергея есть знакомые в IT, могут посмотреть резюме. Но съезжать отсюда мы не будем.
Тамара Ивановна открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лариса подняла руку.
– Подождите. Я ещё не закончила. Эта квартира – не просто стены. Это место, где Маша растёт. Где мы с Сергеем планировали жить, когда станем старыми. Это последнее, что осталось от моих родителей. И я не отдам её никому. Даже родне.
В комнате повисла тишина. Потом Света тихо сказала:
– Ничего ты не понимаешь! – вдруг взорвалась Тамара Ивановна. – Это же временно! А ты… ты эгоистка! У тебя есть куда пойти, а у моей дочери – нет!
– У меня есть куда пойти, – спокойно ответила Лариса. – Вот сюда. В свой дом. Который я не собираюсь отдавать.
Сергей сидел молча, глядя в стол. Лариса посмотрела на него.
– Серёж, а ты что скажешь?
Он поднял глаза. В них было мучительное раздражение.
– Я… я не знаю, Лар. Правда. С одной стороны – Светке помочь надо. С другой…
– С другой – у нас своя семья, – закончила за него Лариса. – И свои границы.
Тамара Ивановна вскочила.
– Ну и ладно! Живите в своей квартире! А мы… мы как-нибудь без вас обойдёмся!
Она схватила сумку и направилась к двери. Отец Сергей молча пошёл за ней. Света осталась сидеть, глядя в свою чашку.
– Прости, Лар, – тихо сказала она. – Я не хотела… это всё мама.
– Я знаю, – Лариса села рядом. – Свет, послушай. Я правда хочу помочь. Но не так. Давай найдём другой вариант? Вместе?
Светлана подняла глаза. В них было отчаяние, но и что-то ещё – благодарность, кажется.
– Правда? Ты… не против, если я иногда буду приезжать? К Артёму с Машей поиграть?
– Конечно, – улыбнулась Лариса. – Дверь всегда открыта. Для гостей.
Когда дверь за родственниками закрылась, Сергей подошёл и обнял жену сзади.
– Ты была потрясающая, – прошептал он.
– Я была собой, – ответила Лариса, поворачиваясь к нему. – И впервые за долгое время почувствовала, что имею право быть собой в собственном доме.
Но это было только начало. Потому что Тамара Ивановна ушла, хлопнув дверью, а такие двери обычно открываются снова – и с новой силой…
– Ты что, совсем стыд потеряла? – голос Тамары Ивановны в трубке дрожал от возмущения. – Это же родная сестра твоего мужа! А ты её на улицу выгоняешь!
Лариса отложила телефон на громкую связь и продолжила раскладывать Машину школьную форму – завтра понедельник, а она привыкла, чтобы всё было готово заранее. Прошла неделя после того памятного разговора за столом, и свекровь звонила уже в пятый раз.
– Тамара Ивановна, – спокойно ответила Лариса, – я никого не выгоняю. Я просто не отдаю свою квартиру. Это разные вещи.
– Разные?! – почти закричала свекровь. – Света уже билеты купила! На следующей неделе приезжает с вещами! Куда ей теперь деваться?
– В съёмную квартиру, – Лариса аккуратно сложила Машину юбку. – Мы даже нашли несколько вариантов. Хорошая двушка в соседнем доме, семьдесят пять тысяч в месяц. Мы готовы оплатить первые три месяца и залог.
– Семьдесят пять тысяч! – Тамара Ивановна задохнулась. – Это же целая пенсия! Вы что, нас разорить хотите?
– Нет, – Лариса вздохнула. – Мы хотим помочь, но в разумных пределах. И без того, чтобы остаться без крыши над головой.
Повисла пауза. Потом свекровь заговорила совсем другим тоном – тихим, почти заискивающим.
– Ларис… ну пойми ты меня, старую. Света ведь не чужая. Я всю жизнь мечтала, чтобы дети рядом были. И вот сейчас такой шанс… Квартира у вас большая, трёхкомнатная. Маша уже в школу пошла, ей отдельная комната не так нужна. А Артёмке с мамой будет где развернуться…
