Сергей молчал. Он знал, что она права. Знал давно. Но каждый раз, когда звонила Света или мама, он снова и снова не мог сказать «нет».
– Я поговорю с ними, – наконец выдавил он.
Елена посмотрела на него долго, внимательно.
– Хорошо. Поговори. А я пока составлю новый бюджет. На следующий месяц. И знаешь, что в нём будет?
Она снова открыла таблицу и добавила новую строку.
– Вот здесь – сколько мы можем выделить на помощь твоим родственникам. Без ущерба для нас. И если они согласятся – отлично. Если нет… что ж. Тогда пусть ищут другие источники.
Сергей хотел возразить, но слова застряли в горле. Он вдруг увидел свою жену по-новому – спокойную, собранную, сильную. Такую, какой она, наверное, была всегда, просто он этого не замечал.
– Лен, – тихо сказал он, – прости меня.
Она не ответила. Просто встала, убрала тарелку свекрови в раковину и пошла в комнату – проверять, как дети сделали уроки.
А Сергей остался сидеть за столом, глядя на экран телефона с цифрами, которые теперь казались ему приговором.
Он понимал, что разговор с матерью и сестрой будет непростым. Очень непростым.
Но ещё он понимал, что, если не сделает этого сейчас – потеряет гораздо больше, чем деньги.
И всё-таки он даже представить не мог, какой сюрприз ждёт его завтра, когда Света позвонит и скажет, что «нашлась потрясающая акция на кухонный гарнитур» …
– Серёж, ты меня вообще слушаешь? Кухня по акции – последний день! Минус сорок процентов, дальше такой скидки не будет никогда! – голос Светы в трубке звенел, как будто она уже стояла у кассы с деньгами в руках.
Сергей сидел за рабочим столом, уставившись в монитор, где мигала таблица с цифрами, которую вчера показывала ему Лена. Цифры не мигали, они просто лежали холодной тяжёлой плитой на сердце.
– Свет, – он прокашлялся, – я вчера с Леной разговаривал. Мы посчитали… В общем, больше таких сумм у нас нет. На кухню точно нет.
В трубке наступила такая тишина, что Сергей услышал, как где-то на фоне у Светы работает телевизор.
– То есть как это нет? – наконец выдохнула она. – Серёж, ты же обещал! Я уже всё выбрала, фасады, столешницу, даже ручки подобрала! Рабочие ждут, проём под гарнитур уже выпилили!
– Свет, я понимаю, – он старался говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось. – Но у нас правда нет. Мы детям на кружки не можем оплатить, у Лены ботинки прохудились, а я… я даже не знаю, где деньги на зимнюю резину взять.
– Ну и что? – голос сестры стал тоньше и выше. – Займёте! Или кредит возьмёте! У тебя же зарплата хорошая, справитесь!
Сергей закрыл глаза. Вот оно. Всё по-старому.
– Свет, мы уже в кредите по уши, – сказал он тихо. – Из-за ваших ремонтов. И я больше не буду. Прости.
– То есть ты мне отказываешь? – она почти кричала. – Родной сестре?! Которая тебе всю жизнь помогала?!
– Ты мне помогала, когда мне было десять лет и ты давала списывать алгебру, – устало ответил он. – А потом я тебе помогал. Постоянно. И сейчас уже не могу.
– Ладно, – вдруг спокойно сказала Света. – Хорошо. Я тогда маме позвоню. Она поговорит с Ленкой. Может, хоть совесть у неё проснётся.
Связь оборвалась. Сергей положил телефон на стол и долго смотрел в одну точку. Он знал, что сейчас начнётся.
Сначала позвонила мама. Потом приехала – без звонка, как всегда.
Елена открыла дверь и увидела свекровь с пакетом в руках.
– Леночка, я тут пирожков напекла, – Тамара Петровна прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. – А то вы, наверное, совсем без еды остались, раз Серёжа говорит, что денег нет.
Елена молча взяла пакет, поставила на стол.
– Спасибо, Тамара Петровна. Мы не голодаем. Просто считаем.
– Считаете? – свекровь села на табуретку, сложив руки на коленях. – А я вот не считаю. Я всю жизнь считала каждую копейку, чтобы вас всех поднять. А теперь, значит, я чужая стала?
Елена глубоко вдохнула.
– Вы не чужая. Вы бабушка наших детей. И мы вас любим. Но у нас есть своя семья, свои расходы. И мы больше не можем оплачивать чужие ремонты.
Тамара Петровна посмотрела на невестку долго, внимательно.
