– Я бы с радостью, – вздохнула Лена. – Но Сергей на работе до тридцатого, дети в садике. Поездом с малышами – это ад. Может, в январе выберемся?
– Вот видишь, – Нина не смогла удержать горечи. – Ты далеко, с планами. А я.. я должна бросить всё и мчаться, потому что «старшая»?
– Нин, не начинай, – Лена понизила голос, видимо, отошла в другую комнату. – Это из-за завещания? Мама рассказала. Я не просила, честно. Они сами решили.
– Конечно, сами, – фыркнула Нина. – Потому что ты идеальная: замужем, дети. А я – неудачница, которая уехала и «забыла» о родителях.
– Это не так, и ты знаешь, – Лена звучала обиженно. – Ты помогаешь, я вижу переводы. Но родители стареют, им нужна помощь на месте. Уборка, готовка, в больницу свозить.
– А я что, не могу? – Нина встала и начала ходить по комнате. – Я приезжаю, когда могу. Но работа, расстояние…
– Расстояние – да, – согласилась Лена. – Питер не ближе Москвы. Но дом большой, его содержать надо. Родители думают о будущем.
Будущем. Слово повисло в воздухе. Нина остановилась у зеркала, глядя на своё отражение: тридцать восемь лет, усталые глаза, волосы, собранные в хвост. Она не вышла замуж – были романы, но ничего серьёзного. Карьера застряла на среднем уровне. А Лена… Лена преуспела.
– Ладно, – сказала Нина. – Я подумаю. Но если поеду, то не ради салатов и хлопушек. Ради справедливости.
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лена.
– Завещание. Пусть перепишут. Поровну. Или я не приеду.
– Нин, это их решение. Я не вмешиваюсь.
– Тогда и я не вмешиваюсь в их одиночество, – отрезала Нина и сбросила звонок.
Она легла на диван, уставившись в потолок. Снег за окном усилился, заметая следы на улице. В голове крутились мысли: а вдруг родители правы? Вдруг Лена действительно лучше справится? Но сердце протестовало – она тоже дочь, тоже любит.
На следующий день мать позвонила снова.
– Ниночка, мы с отцом поговорили, – начала она без предисловий. – Лена не сможет приехать. Сергей работает, дети болеют. Мы одни…
Нина молчала, слушая.
– Приезжай ты, – продолжала мать. – Пожалуйста. Мы подготовим всё: ёлку, твои любимые пирожки с капустой. Отец даже мандарины купил, как ты любишь.
– А завещание? – спросила Нина прямо.
– Доченька, это не телефонный разговор. Приезжай, обсудим.
– Нет, мама, – Нина покачала головой, хотя та не видела. – Сначала обещание. Поровну. Иначе я остаюсь в Москве.
– Лена далеко. Пусть приезжает, когда сможет. А я.. я могу быть рядом. Но только если вы увидите во мне дочь, а не запасной вариант.
Мать плакала – тихо, всхлипывая.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Мы подумаем. Отец согласен поговорить.
Нина положила трубку и почувствовала странное облегчение. Впервые она поставила условие. Не умоляла, не оправдывалась. Просто сказала, что нужно.
Дни до Нового года тянулись медленно. Нина взяла отпуск, купила билет на электричку – всего час до их посёлка. Но в душе бушевала буря: поедет ли? Что скажет отец? Он всегда был строгим, принципиальным. Мать – мягкой, но подчиняющейся.
Лена звонила пару раз – уговаривала не давить на родителей.
– Они старые, Нин, – говорила она. – Завещание – это их способ обеспечить будущее. Дом большой, налоги, ремонт.
– А моя помощь? – парировала Нина. – Я могу переехать ближе, если нужно. Работу найти в области.
– Ты? В нашем захолустье? – Лена рассмеялась, но без злобы. – Ты городской житель теперь.
– Может, и вернусь, – задумчиво сказала Нина. – Если будет ради чего.
– Ладно, – сказала она. – Я поговорю с ними. Но обещай не ссориться.
– Обещаю только приехать, если перепишут.
Двадцать восьмого декабря. Нина собрала сумку: тёплый свитер, подарки – шарф для мамы, книга для отца, игрушки для племянников, если Лена вдруг приедет. Электричка отходила вечером, чтобы прибыть к ужину.
По пути она смотрела в окно: снежные поля, дачи под шапками снега, редкие огоньки. Вспоминала детство – как с Леной лепили снеговиков, катались на санках с горки у реки. Родители были молодыми, сильными. Отец – инженер на заводе, мать – учительница. Дом строили по выходным, всей семьёй.
Приехав, Нина вышла на перрон маленькой станции. Холодный воздух ударил в лицо, пахнуло дымом от печек. Такси до посёлка – десять минут.
Дверь открыла мать: постаревшая, с сединой, но с той же теплой улыбкой.
– Ниночка! – она обняла дочь, прижав к себе. – Наконец-то.
Отец стоял в коридоре – высокий, несмотря на возраст, с палочкой в руке.
– Здравствуй, дочь, – сказал он хрипло. – Проходи.
Дом встретил знакомыми запахами: елкой, пирогами, старым деревом. Ёлка в гостиной – настоящая, до потолка, с советскими игрушками. На столе – закуски, шампанское.
– Садитесь, – мать суетилась. – Ужин готов.
За столом разговор шёл о мелочах: погоде, соседях, здоровье. Нина ждала, когда перейдут к главному.
