— Так это же не родня, это свекровь! — тётя Зина повысила голос. — Мать мужа! Ты должна уважать!
— Я уважаю, — Аня говорила медленно, стараясь не сорваться. — Но уважение не означает, что я должна отдать свою квартиру.
Елена Макаровна встала.
— Значит, ты отказываешься?
— Да. Отказываюсь делиться моей квартирой, которую я купила на мои деньги, которые я копила восемь лет, отказывая себе во всём.
— Хорошо, — свекровь холодно кивнула. — Тогда запомни. Твоя квартира — твои проблемы. Славик туда ни ногой. Если тебе нужен будет ремонт, помощь, что угодно — сама справляйся. И вообще, — она повернулась к сыну, — Славик, собирайся. Поедешь ко мне, посмотришь, что у меня с трубами в ванной.
Славик молча кивнул и ушёл одеваться.
Елена Макаровна и тётя Зина направились к выходу. У двери свекровь обернулась.
— Знаешь, Аня, я всегда думала, что ты хорошая девушка. Скромная, работящая. А ты оказалась обычной эгоисткой. Живи со своей квартирой. Только потом не плачься, что семью разрушила.
Дверь закрылась. Аня осталась стоять в коридоре. Через минуту вышел Славик, одетый.
— Ты правда поедешь? — спросила она тихо.
— Мне нужно посмотреть, что там с трубами.
— Славик, ты понимаешь, что происходит? Она пытается тебя настроить против меня.
— Она моя мать, — он не смотрел на Аню. — У неё действительно проблемы с трубами.
— А у меня проблемы с тем, что моя собственность пытаются отнять. Но тебе всё равно.
Славик вздохнул и вышел, не ответив.
В воскресенье Славик вернулся поздно вечером. Он был мрачный, молчаливый. Аня не стала ничего спрашивать. Она понимала, что его мать весь день обрабатывала, жаловалась, давила на жалость.
Через два дня позвонил Олег, брат Славика.
— Аня, привет. Это Олег.
— Привет, — Аня удивилась. Олег редко звонил ей напрямую.
— Слушай, я хотел сказать… Мать совсем с ума сошла. Вчера нас с Ритой к себе вызвала, устроила разбор полётов. Говорит, что ты Славика от семьи отвращаешь.
— Олег, это неправда.
— Я понимаю, — он вздохнул. — Рита сразу сказала, что мать перегибает. Это твоя квартира, твои деньги. Но мать упёртая. Она не отступит.
— Просто будь готова. Она уже всем родственникам названивала, жаловалась. Половина семьи теперь считает тебя жадной.
— Спасибо, что предупредил.
— Да не за что. Держись там.
Аня положила трубку и прислонилась лбом к холодильнику. Значит, Елена Макаровна собрала семейный совет. Обсуждали её. Осуждали. Прекрасно.
Вечером того же дня пришла Рита, жена Олега. Она работала медсестрой, была практичной и прямолинейной женщиной.
— Можно? — она заглянула в дверь.
— Проходи, — Аня впустила её.
Рита прошла на кухню, села.
— Олег рассказал про вчерашний концерт у свекрови?
— Слушай, я на твоей стороне, — Рита посмотрела ей в глаза. — Елена Макаровна перегнула палку. Это твоя квартира, твои деньги. Ты ничего не должна.
— Спасибо, — Аня почувствовала, как внутри что-то потеплело. Хоть кто-то её понимал.
— Мы с Олегом тоже копим, — Рита понизила голос. — Только свекрови не говорим. Она бы сразу нашла, на что эти деньги потратить. У неё всегда что-то ломается, течёт, требует ремонта.
— Молчу. Копим молча. Уже почти половину собрали. Ещё года два, и купим свою. Съёмную квартиру надоело оплачивать.
Аня кивнула. Они посидели ещё немного, Рита рассказала, что тётя Зина ходит по всем родственникам и рассказывает, какая Аня неблагодарная. Что Славик теперь между двух огней. Что Елена Макаровна рыдает каждый вечер.
— Не верь, — Рита встала, собираясь уходить. — Елена Макаровна умеет играть на публику. Она хочет получить твою квартиру, вот и всё. Не поддавайся.
Когда Рита ушла, Аня села на диван и задумалась. Свекровь начала информационную войну. Она настраивала против неё всех родственников, коллег, даже мать. Но Аня понимала одно: если она сейчас сдастся, отдаст квартиру или согласится её сдавать и делиться деньгами, она потеряет последнее, что у неё было своего. Она потеряет себя.
Прошла неделя. Елена Макаровна не звонила, не приходила. Славик ходил мрачный, на вопросы отвечал односложно. Однажды вечером он сказал:
— Мама обиделась серьёзно. Говорит, что пока ты не извинишься, она к нам не придёт.
— Я не буду извиняться, — Аня спокойно ответила. — Я ничего плохого не сделала.
— Я не отдала свою квартиру. Это не обида, это мой выбор.
— И что? Это даёт ей право требовать мою собственность?
Славик махнул рукой и ушёл в комнату. Аня осталась на кухне. Она понимала, что их отношения трещат по швам. Славик не мог встать ни на чью сторону. Он разрывался между матерью и женой, и это его разрушало.
Через несколько дней Аня решила съездить к своей квартире. Она давно хотела посмотреть, что там нужно сделать, какой ремонт. Она приехала, открыла дверь и вошла. Квартира была пустой, стены требовали покраски, пол — замены. Но это было её. Её собственное. Она прошлась по комнате, представляя, какой будет мебель, какие обои, какого цвета шторы… Стоп. Она усмехнулась. Елена Макаровна даже мысли ей навязала — она собиралась подумать об обоях, но подумала о занавесках.
Аня достала телефон и позвонила в фирму, которая занималась сдачей квартир.
— Здравствуйте, я хотела бы сдать квартиру на полгода.
Она договорилась о встрече, осмотрела квартиру ещё раз и уехала. Решение созрело окончательно: она сдаст квартиру на полгода, накопит денег на ремонт и мебель, а потом решит, что с ней делать дальше. Но отдавать её свекрови или делиться деньгами она не будет. Никогда.
Вечером она сказала об этом Славику.
— Я сдам квартиру на полгода.
— И деньги маме отдашь? — он поднял голову от телефона.
— Нет. Деньги я положу на счёт. Буду копить на ремонт.
— Аня, ну хоть немного маме дай. Ей правда тяжело.
— Почему ты такая жёсткая?
— Потому что это моё. И я имею право распоряжаться своей собственностью так, как хочу. Если бы твоя мать попросила помощи нормально, без требований и давления, я бы подумала. Но она пришла и заявила, что я должна. Должна отдать, должна сдать, должна делиться. Я никому ничего не должна.
