Из гостиной доносился хриплый смех и звон бутылок.
— Мам, мне страшно, — прошептала Саша, цепляясь за её руку.
— Иди в свою комнату и не выходи, — коротко сказала Яна, загораживая дочь.
На диване, развалившись как хозяин, сидел Сергей — младший брат Миши. Полулысый, с жёлтыми глазами и трясущимися руками. Рядом, словно преданная собачонка, ютилась Людмила Петровна, тут же суетливо поднявшаяся:
— Яночка, наконец-то! Сереженька приехал, мы так по тебе соскучились!
— Что он здесь делает? — спросила Яна, не двигаясь с места.
— Сестрёнка, какая встреча! — Сергей неуклюже поднялся, шатаясь. — Давно не виделись. А ты всё красавица…
Он потянулся обнять её, но Яна резко отступила.
— Миша! — крикнула она.
Муж появился из кухни с тарелкой бутербродов. Его взгляд был пуст.
— Он поживёт у нас пару дней.
— В нашей квартире? Рядом с моей дочерью? — Яна говорила медленно, словно объясняя ребёнку. — Ты видел его состояние?
— Ну и что? — неожиданно встряла Людмила Петровна. — Он семья! А тебе лишь бы упрекнуть.
Сергей тем временем ухмыльнулся и потянулся за бутылкой:
— Да ладно тебе, невестка, я же культурно… Выпей со мной, раз уж такая стерва!
Бутылка с водкой шлёпнулась на стол перед Яной.
В этот момент дверь детской приоткрылась, и испуганное лицо Саши мелькнуло в щели.
— А-а, племяшка! — заорал Сергей. — Иди к дяде!
Он сделал шаг вперёд, споткнулся о свой же шнурок и рухнул на пол, разбивая бутылку. Стекло и водка разлетелись по полу.
Яна молча схватила Сашу на руки, одной рукой набрала первые попавшиеся вещи из шкафа.
— Ты куда? — Миша наконец оживился.
— Вон туда! — она кивнула на Сергея, который, хохоча, пытался подняться. — Пока он здесь, мы не вернёмся.
— А это твоя дочь! — Яна впервые за всё время повысила голос настолько, что даже Сергей замолчал. — Выбирай. Прямо сейчас.
Миша посмотрел на мать, на брата, потом на Сашу.
— Они остаются, — тихо сказал он.
Яна кивнула, словно ожидала этого.
— Тогда мы уходим. Навсегда.
Она уже открывала дверь, когда Людмила Петровна вдруг завопила:
— Да как ты смеешь! Мы тебе квартиру подарили!
— Вы подарили нам ипотеку. Которую я десять лет выплачивала. Которая оформлена на меня.
— Мам… — Миша растерянно посмотрел на неё.
— Завтра я подам на развод. А послезавтра — в суд за мошенничество с кредитом. Приготовь документы.
Дверь захлопнулась. На этот раз навсегда.
Через три дня Яна стояла перед дверью своей же квартиры с тремя сопровождающими: юристом в строгом костюме, участковым и плотным мужчиной-свидетелем — братом Лены. В руках она сжимала судебное решение о выселении и копию заявления о мошенничестве.
Перед тем как позвонить, она глубоко вдохнула. Последние дни дались ей тяжело: ночи в съёмной комнатке, испуганная Саша, бесконечные звонки от Миши с мольбами «дать ещё один шанс». Но когда вчера он пробормотал: «Ну мама же не специально…», всё окончательно встало на свои места.
Дверь открыл сам Миша. За его спиной мелькнуло испуганное лицо Людмилы Петровны.
— Яна… — он сразу увидел участкового и побледнел.
— Мы пришли вас выселить, — ровным голосом сказала Яна. — По решению суда.
— Ты что, совсем озверела?! — из-за спины сына выскочила свекровь. — Это же наша квартира!
— Нет, — Яна сделала шаг вперёд. — Это моя квартира. Ипотека оформлена на меня. Платежи последние пять лет платила только я. А вы здесь просто прописаны.
— Но… — Миша растерянно оглянулся на мать.
— Всё по закону, — вмешался юрист, протягивая документы. — У вас есть два часа, чтобы собрать вещи.
Людмила Петровна вдруг бросилась вперёд, пытаясь вырвать бумаги:
Участковый ловко перехватил её за руку:
— Гражданка, успокойтесь, или составлю протокол.
— Мам, — Миша сжал её плечо. — Давай просто соберёмся.
— Как?! — она зашипела, вырываясь. — Ты позволишь этой стерве нас выгнать?
Яна больше не могла это слушать. Она вошла в квартиру, впервые за неделю.
Всё было перевернуто с ног на голову: грязная посуда в раковине, пятна вина на диване, пепел на ковре. В углу валялись пустые бутылки — следы Сергея.
— Где он? — резко спросила Яна.
— Уехал к друзьям, — буркнул Миша.
— К счастью для него. Иначе сейчас ехал бы в вытрезвитель.
Она прошла в спальню. Ящики комода были распахнуты, её украшения исчезли.
— Мои серьги и кольцо где?
— Это… мама хотела заложить, чтобы отдать часть долга, — Миша опустил глаза.
Яна закусила губу до боли.
— Хорошо. Тогда я забираю своё.
Она подошла к стенному шкафу, сняла со стены их общую фотографию в рамке — ту самую, со свадьбы — и со всей силы швырнула её на пол. Стекло разлетелось вдребезги.
— Вот и всё. Ваши два часа начались.
Людмила Петровна вдруг завыла:
— Куда мы пойдём?! У нас нет денег!
Яна повернулась на пороге.
— В тот самый ломбард, где лежат мои украшения. Или к Серёжке. Или вон к той тёте Гале, которая вас «терпеть не может». Мне всё равно.
— Ты не имеешь права! — закричала свекровь.
— Имею, — Яна достала телефон. — Хотите, я прямо сейчас позвоню в банк и скажу, что этот кредит — мошенничество? Тогда вы пойдёте не в ломбард, а в отделение полиции.
Миша резко поднял голову:
— Ты не сделаешь этого…
— Попробуй меня остановить.
— Два часа, — повторила Яна и вышла в подъезд, где её ждала Лена с Сашей.
Дверь закрылась. За ней раздался душераздирающий вопль Людмилы Петровны, потом грохот падающей мебели.
— Мам, это навсегда? — тихо спросила Саша.
Дождь стучал по подоконнику маленькой съемной квартирки, где Яна с Сашей жили последние десять месяцев. Развод дался тяжело — Миша до последнего пытался оспорить раздел имущества, но кредитный скандал поставил крест на его шансах. Квартира осталась за Яной.
