Операцию сделали. Лидия Павловна две недели ходила с тростью, потом выздоровела. Всё вроде бы наладилось. Но через месяц история повторилась. Теперь срочно нужны были деньги на лечение давней подруги. Та попала в беду, других близких нет, только Лидия Павловна может помочь.
— Это же благородное дело, — уговаривал Дима жену. — Мама всю жизнь этой женщине помогала, не может же она сейчас отвернуться.
Марина сопротивлялась, но снова уступила. Ещё сто пятьдесят тысяч ушло с их накоплений. Невестка начала подозревать неладное, но доказательств не было. Свекровь мастерски играла роль несчастной пожилой женщины, которой жизнь подбрасывает испытание за испытанием.
А сегодня утром Марина решила проверить их совместный счёт, чтобы рассчитать, сколько ещё нужно накопить до заветной суммы. И обнаружила пропажу. Пятьсот тысяч рублей. Переведены по частям за последние два месяца. На карту Лидии Павловны.
— Объясни мне, — Марина подошла к мужу вплотную, её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Объясни, как наши деньги, наши кровные накопления оказались у твоей матери? И почему ты молчал?
Дмитрий поднял на жену виноватые глаза. В них читалась такая тоска, что Марина на секунду даже почувствовала жалость. Но только на секунду.
— Она просила не говорить тебе, — пробормотал он. — Сказала, что срочно нужны деньги, что потом вернёт. Что ты не поймёшь, будешь против.
— Не пойму? — Марина рассмеялась. Это был горький, колючий смех. — Я не пойму, почему свекровь забирает наши деньги без моего ведома? Деньги, которые я, между прочим, в основном и зарабатывала? Конечно, я не пойму! Я же глупая невестка, которая только и может, что пахать как лошадь!
— Марина, не надо так…
— А как надо? — она всплеснула руками. — Молчать? Терпеть? Делать вид, что всё в порядке? Твоя мать нас обокрала, Дима! Она украла наше будущее, нашу квартиру, нашу независимость! И ты ей в этом помог!
В этот момент на кухню вплыла Лидия Павловна собственной персоной. Она была в своём любимом цветастом халате, волосы аккуратно уложены, на лице — маска оскорблённого достоинства.
— Что за крики с утра пораньше? — она окинула невестку холодным взглядом. — Марина, ты опять устраиваешь сцены?
— Я устраиваю сцены? — Марина повернулась к свекрови. — Вы украли у нас полмиллиона рублей, а я устраиваю сцены?
Лидия Павловна theatrical вздохнула и опустилась на стул.
— Какие громкие слова. Украла. Я взяла взаймы у собственного сына. Это семейное дело, тебя оно не касается.
— Не касается? — голос Марины поднялся на октаву. — Это мои деньги тоже! Я их зарабатывала! Я от себя отрывала, экономила на всём, чтобы мы могли купить жильё!
— Ах, твои деньги, — свекровь презрительно усмехнулась. — Вечно ты о деньгах. А о семье подумать? Я растила Диму одна, всю жизнь на него положила. Имею право рассчитывать на помощь в старости.
— Помощь — это одно. А воровство — совсем другое!
— Как ты смеешь! — Лидия Павловна вскочила, её лицо побагровело. — Да я тебя, неблагодарную, в свой дом пустила! Кормлю, пою, а ты мне тут про воровство! Да ты должна на коленях благодарить, что я вообще позволила сыну на тебе жениться!
— Позволили? — Марина оторопела. — Вы позволили? Да с чего вы взяли, что ваше позволение вообще что-то значит?
— Димочка, — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Ты позволишь ей оскорблять родную мать?
Дима сидел, зажав голову руками. Он был похож на загнанного зверя, которому некуда бежать. Марина смотрела на него и чувствовала, как любовь, которую она к нему испытывала, трещит по швам.
