— Ты что, совсем обнаглела? В моём доме указывать мне, что делать? — Виктор схватил меня за запястье, когда я попыталась выйти из кухни.
Я вырвала руку и посмотрела ему прямо в глаза. В них плескалась злость, смешанная с каким-то звериным превосходством. Этот взгляд я видела впервые за три года нашего брака.
— Во-первых, это не твой дом, а мой. Во-вторых, я не указываю, а прошу элементарного уважения к себе, — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от возмущения.
Всё началось месяц назад, когда Виктор устроился в крупную строительную компанию. Новая должность, новые перспективы, новые люди вокруг. Я искренне радовалась за мужа — наконец-то он нашёл работу, которая ему по душе. Первые недели он возвращался домой воодушевлённый, рассказывал о проектах, о планах на будущее. Я слушала и поддерживала, как могла.
Но постепенно что-то начало меняться. Виктор стал задерживаться на работе, возвращаться за полночь. От него пахло сигаретами и алкоголем, хотя раньше он не курил и выпивал только по праздникам. На мои вопросы отвечал раздражённо: «Марина, не начинай. С коллегами нужно общаться, налаживать связи».
Сегодня утром он позвонил и сказал, что вечером приведёт домой важных партнёров по бизнесу. Времени было в обрез — после работы в школе я помчалась в магазин, потратила последние деньги на продукты для ужина. Дома быстро приготовила закуски, запекла курицу, нарезала салаты. И вот теперь, когда гости уже сидели в гостиной, Виктор устроил мне сцену на кухне.
— Марина, не выводи меня, — прошипел он. — Там сидят люди, от которых зависит моя карьера. Будь умницей, накрывай на стол и не умничай.
— Я не прислуга, Витя. И эти твои «важные люди» ведут себя как хамы. Один уже успел похлопать меня по попе, когда я проходила мимо.
Лицо Виктора исказилось:
— Ты всё придумываешь! Никто тебя не трогал!
— Я придумываю? — я не верила своим ушам. — Твой Игорь Петрович при тебе это сделал, а ты отвернулся и сделал вид, что не заметил!
— Слушай, что я тебе скажу, — Виктор понизил голос до угрожающего шёпота. — Сейчас ты берёшь это блюдо, идёшь в гостиную, мило улыбаешься и обслуживаешь гостей. Поняла меня?
Я отставила блюдо на стол и скрестила руки на груди:
— Нет. Я не буду терпеть хамство в своём доме. Если твоим друзьям нужна прислуга, пусть идут в ресторан.
Из гостиной донёсся пьяный хохот и чей-то голос:
— Витёк, ты там жену воспитываешь? Давай быстрее, мы есть хотим!
Виктор побагровел. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила к стене.
— Только попробуй ещё раз мне сказать, что я могу делать, а что нет в моей квартире — быстро сменишь место жительства, — произнесла я чётко и громко.
На мгновение в кухне повисла тишина. Виктор замер, словно не веря своим ушам. Затем его лицо исказила злобная усмешка:
— Ах, вот как? Опять за своё? «Моя квартира, моя квартира»! Сколько можно попрекать?
— Я не попрекаю. Я напоминаю о фактах. Эта квартира досталась мне от бабушки. Ты переехал сюда после свадьбы. И если ты забыл об элементарном уважении ко мне, я напомню тебе о юридической стороне вопроса.
В дверях кухни появилась грузная фигура:
— Что тут происходит? Витёк, ты совсем со своей развоспитался?
Это был тот самый Игорь Петрович — начальник отдела, где работал Виктор. Мужчина лет пятидесяти с красным лицом и маленькими глазками, которые нагло разглядывали меня с ног до головы.
— Всё в порядке, Игорь Петрович, — Виктор мгновенно сменил тон на подобострастный. — Марина сейчас накроет на стол.
— Нет, не накрою, — спокойно ответила я. — Уважаемые гости, прошу покинуть мою квартиру. Вечер окончен.
Игорь Петрович присвистнул:
— Ого! Да у тебя, Витёк, жёнушка с характером! Таких укрощать надо.
— Простите её, Игорь Петрович, — заюлил Виктор. — Она не то имела в виду.
— Я имела в виду именно то, что сказала, — отрезала я. — И если вы, Игорь Петрович, не уберёте свои руки при себе, я вызову полицию.
Мужчина покраснел ещё больше:
— Ты что себе позволяешь, дрянь?
— Игорь Петрович, пожалуйста, — Виктор метнулся между нами. — Идёмте в гостиную, я всё улажу. Когда они вышли, я прислонилась к холодильнику, чувствуя, как колотится сердце. Из гостиной доносились приглушённые голоса, среди которых выделялся умоляющий тон Виктора. Через несколько минут он вернулся на кухню. Лицо его было белым от злости.
